В ящике стола она обнаружила фонарик, письменные принадлежности, адаптер для розетки, но ничего, чем можно было вскрыть замок. Она прекрасно понимала, что сам Эрик не придёт. Но если она потащится сейчас к нему в соседний номер, то… просто так не выйдет. И после электрички она даже была уверена, что сама хочет этого.

— Я понимаю, как это выглядит, — улыбнулась она на пороге его комнаты. — Но чемодан, правда, не открывается.

— Да, я видел, что ты с ним возилась в аэропорту, — посторонился Эрик, чтобы пропустить её внутрь. И Таня со всей силы старалась не смотреть на его голый волосатый торс, кубики пресса и подвздошные кости, выступающие над джинсами.

Он закрыл дверь. Этот мягкий щелчок был так символичен — клетка захлопнулась.

— Не хотелось бы ломать, но другого выхода я не вижу, — разогнулся он и полез в свою сумку.

— Не возражаю, — ответила Таня и это был не ответ Эрику. Это она ответила своему внутреннему голосу, который спросил: ""Наверно, стоит все же оценить каков он в постели, чтобы точно знать, заслуживает ли внимания"".

Эрик выламывал своим швейцарским ножом замок, а Таня методично снимала с себя одежду.

Куртку, которую не догадалась оставить в своём номере. Косынку, повязанную на шею для красоты. Толстовку с капюшоном, надетую ради тепла.

— Жарко? — мельком глянул на неё Эрик.

— Ага, — сказала Таня, стягивая брюки.

Он замер ещё до того, как она положила на его плечи руки и слегка помассировала.

— Уверена?

— Абсолютно.

Он развернулся и подхватил её на руки так легко, словно она ничего не весила. Его губы оказалась на уровне её ключиц. Его руки под её ягодицами. Он прижал её спиной к стене и прикоснулся губами к коже словно пробовал на вкус, втягивая носом запах её тела.

Его волосы на ощупь были даже приятнее, чем на вид. Шелковистые, но упругие и пахли они дорого. Пьянящими нотками мужских духов, уже раскрывшихся, смешавшихся с запахом кожи и лишь подчеркнув его мужественность, но неповторимость. Она искренне хотела, чтобы ей не нравился этот запах, но здесь никаких срывов. За те недели, что она с ним работала, она узнавала этот запах, и в её личной классификации он был между ""родной"" и ""любимый"". Желанный.

Позволяя его губам оставлять на шее, на ключицах, на ямочке между ними прохладные и влажные следы, она терпеливо ждала где он оступится.

Стиснув его талию бёдрами, немного осела вниз, и его губы мягко накрыли её губы. Это тоже было знакомо. Даже хуже — она помнила тот его поцелуй. И в этот раз она на него ответила. И задохнулась, забыв, что надо дышать. Схватив его за шею, она подчинилась его губам, сложному танцу его языка, ритму его учащающегося дыхания. Он развернулся с ней на руках и аккуратно положив на кровать, дотронулся до её груди.