Спрятаться от него, скрыться, найти любую кроличью нору и залечь там, но бегать и таиться было не в её правилах.

И эта молчаливая война началась. И только они вдвоём понимали, что на самом деле происходит.

— А эта родинка над губой у тебя настоящая? — ворковал он нависая над Леночкой рядом с Таней, делающей вид, что она не замечет его в упор. — Правда? А ещё есть? На груди? Боже! — томно вздыхал он. — Как бы я хотел её увидеть.

— Таня, зайди! — рычал в коммутатор Кайрат.

И Таня заходила, а потом выходила, демонстративно одёргивая юбку, когда покрасневшая с ног до головы Леночка поспешно прятала облизанные Назаровым прелести в лифчик.

По окончании рабочего времени он стоял в вестибюле с розой. И все девушки невольно распрямляли плечи, увидев его. Но он дожидался пока Таня поравняется с ним, буравя её глазами и дарил цветок первой попавшейся, идущей следом за ней. И мурлыкал что-то там ей на ушко, пока Таня их слышала.

Он очаровывал, влюблял, покорял. Он ни одну не прошёл мимо.

Потрясённая Леночка, павшая жертвой его обаяния одной из первых, взахлёб рассказывала в курилке как он был хорош, как у неё тряслись после него коленки и сколько оргазмов она получила, словно она не удовольствие испытывала, а нахваталась от него вшей.

— Клянусь, если он мне предложит, я соглашусь, — завидовала ей Марина. — И плевать на мужа. Разве можно такую возможность упускать!

— Ты знаешь, а он ведь и не предлагал, — взволнованным шёпотом докладывала Леночка. — Я же сама предложила.

— Реально? — хором спросило несколько голосов.

— Зуб даю!

Таня приходила в курилку послушать эти разговоры как заядлая мазохистка. Но едва она появлялась в клубах дыма, они стихали. Её записали в лесбиянки исходя только из того, что её единственную Назаров обходил своим вниманием. «А может брезгует, что она раньше проституткой работала?» — предположила как-то Марина. А то что сами они становились в очередь в его постель друг за другом, имея на ладошках трёхзначные номера, не брезгуя, как-то даже не бралось в расчёт."

"Тане было всё равно. Она одинаково со всеми не дружила. Она знала, что всё что Назаров хотел, он уже узнал и о ней, и о всех предприятиях Савойского. И хоть за три недели практически ничего не изменилось, Назаров всё же дрогнул.

Целую неделю он сидел в машине и ждал её с работы. Целую неделю она выносила и ставила ему на капот корзину с цветами, что дожидалась её перед входной дверью. Пока однажды не обнаружила Влада у своей двери с розой в руках.

— Отлично выглядишь, — он флегматично перебирал лепестки, подпирая стену в своём дорогущем костюме. — Татуировок всё больше, юбки всё короче, каблуки всё выше.

— Денег всё больше, костюмы всё дороже, машины всё круче. Ты тоже ничего.

— Поговорим? — поднял он на неё глаза.