И истинные свои цели даже ему не раскрывала. Она добилась от отца того, что теперь все общие с Безруковым дела решать приходилось через неё. И вела себя как угодно, но только не как влюблённая девушка.

— Выйди, — махнула она рукой на дверь кабинета. — И войди с нормальным лицом. Надоело видеть твою недовольную рожу.

— Я тебе не удовольствие пришёл доставлять, а документы принёс, — смерил её взглядом Влад. — И в следующий раз приходи за ними сама, раз уж они тебе так нужны.

— Они нужны тебе с моей подписью, а не мне, — встала она из-за стола, демонстративно поправляя на бёдрах юбку.

 — А насчёт удовольствия можем поговорить. Я же слышала ты любитель размахивать кулаками. Так, может, ударишь меня?

— Выпросишь, ударю, — отстранился от неё Влад.

— Я ещё недостаточно убедительно попросила? А что говорили тебе те шлюхи в борделе? — он провела пальцами по шее. — Что у тебя слишком маленький член?

Влад криво усмехнулся.

— Вот такусенький? — сдвинула она два пальца и положила руку ему на ширинку. — Чуть больше? Или не стоит?

— На тебя не стоит, — убрал он её руку.

— А на кого стоит? Только на шлюх? Так я могу переодеться.

Или так, — она рванула на груди блузку, демонстрируя отсутствие белья. — Давай, ударь меня, загни на стол, разорви юбку. Ты же хочешь меня!

— Прикройся, — сморщился он и отвернулся.

И проблема была не в том, что грудь у неё была некрасивая, треугольная, далеко расставленная к подмышкам, торчащая острыми, словно обиженными друг на друга и смотрящими в разные стороны, сосками. И даже не в том, что она вообще была некрасивая. Худая, но при этом какая-то плоская. С широко расставленными ногами, почти без талии.

И волосы длинные, вьющиеся, но какие-то тонкие и безжизненные. Убирая их в пучок на затылке, она прикрывала ими часть ушей, но от этого круглое лицо её смотрелось ещё шире. Плюс её вечно недовольное выражение лица.

Правда, имел он девушек и пострашней. Дело в том, что будь она даже красавицей, сейчас для него не существовало других женщин, кроме Тани. А уж тех, что принуждали его помимо воли, тем более.

Возможно, это физическое превосходство над ней других девушек и вынуждало её идти таким путём.

А может с рождения ей достался гнусный характер. Судя по всему, она собрала про Влада слишком много информации и не самой приятной и явно собиралась её использовать сама, а не ждать, когда отец предпримет что-нибудь ради неё."

"В тот день, когда Влад разбил себе костяшки пальцев, Ника Безрукова назвала его мать жирной коровой, задавившей своего мужа во сне. Прошла по самому краю, и возможно, знает правду, просто дразнит его. И Влад понимал, что, если она и дальше будет нарываться, он сорвётся.