Таня вручила ему длинную ручку, и, вдвоём под одним зонтом, они едва успевали за семенящей в сторону остановки Ольгой.

— Надо торопиться, — оглянулась она. — На самолёт ещё не опаздываете, но поезда ходят строго по расписанию. А нам ещё в гостиницу за вашими вещами.

Перекусить решили в аэропорту. Зарегистрировались, сдали багаж, распрощались с Ольгой. И пока Эрик бегал провожать её до выхода, Таня стояла у выхода в таможенный коридор, повесив свой зонтик на стойку для бесплатных газет.

— Уже готова попрощаться с Японией? — спросил Эрик, прижимая её к себе одной рукой.

— Ещё нет, но есть уже хочу ужасно.

— Тогда пойдём. Уверен, там внутри будет чем пообедать.

Всё строго, всё вежливо, всё чётко. И только когда улыбчивый японец вручил Тане проштампованный паспорт, она вспомнила, что её любимый зонтик так и остался там одиноко висеть среди свежей прессы.

Таня так сильно расстроилась, что её душили слёзы, и горячая лапша Мисо Рамен, которую она так полюбила, не лезла в горло.

— Я куплю тебе новый, пожалуйста, только не плачь, — уговаривал её Эрик. — Это же просто зонтик. Одноразовый, целлофановый зонтик.

— Нет, — возражала Таня, вздыхая. — Это был не просто зонтик. Это был мой зонтик.

Она и сама не знала почему так сильно расстроилась, почему так сожалела о нём, почему он стал ей так дорог. Он ей так сильно понравился. С чёрной изогнутой ручкой, с чёрными колпачками на спицах. Просто зонтик. Её любимый зонтик.

Эрик расплатился в кафе, посадил её на мягкий диванчик и побежал по бутикам дьюти-фри. Таня видела его высокую фигуру, мелькающую то с одного конца зоны, то с другого. Я ещё видела туристов, довольных, счастливых, равнодушно размахивающих своими длинными и бесполезными в аэропорту зонтами.

— Глупо, — уговаривала она себя. — Всё это глупо. И бесполезно.

Увы, в многочисленных магазинчиках продавались только крошечные складные японские зонты. Но Эрик как-то загадочно улыбнулся на её обречённый вздох и снова исчез.

— Держи, — появился он через какое-то время и протянул ей зонт.

Ручка у него была белая и колпачки тоже белые, но это был большой прозрачный зонт, хоть и не новый.

— Но это же…

— Я не волшебник, — сел с ней рядом Эрик. — Я только учусь.

Видела бы ты глаза таможенника, когда я попытался с этой стороны пройти в таможенный коридор. В общем, всё что смог. Да, зонт белый, но теперь он тоже твой.

— Но здесь же…, — Таня растерянно хлопала глазами.

— Не продают, — кивнул Эрик. — Но чего не сделаешь ради того, чтобы ты улыбалась.

И Таня благодарно улыбнулась ему в ответ.

С кем он договорился, как он договорился, у кого он перекупил этот зонтик — какая разница. Он сделал это для неё и это было самым главным.

Она прижалась к его тёплой груди.