А я хочу быть рядом с Джуд.

Если бы год назад мне кто-нибудь сказал, что я буду жить в Бруклине, то рассмеялся бы.

И если бы год назад кто-нибудь сказал мне, что я буду безумно влюблен, то поместил бы его в ближайшую психиатрическую лечебницу и выбросил ключ в океан.

Тем не менее, обе эти вещи случились, и, как ни странно, они не разрушили мою жизнь. Они спасли её.

Джеймс появляется позади меня и хлопает по плечу, шепча на ухо: «Горжусь тобой, сынок. Новобранец — чертовски хорошая добыча».

Я ухмыляюсь, мой взгляд все еще сосредоточен на моей невесте, которая одета в самое нелепое свадебное платье. Подол платья выкрашен в бледно-желтый цвет, что создает впечатление, будто его окунули в мочу Чака. Джуд говорит, что это напоминает ей мои записки — те, которые продолжаю писать ей сейчас, чтобы она никогда не забыла, как я к ней отношусь, даже когда плохо произношу эти слова вслух.

— Еще раз назови меня сыном… — шиплю я Джеймсу, как всегда. — И я переведу тебя в отдел маркетинга и попрошу обзвонить малый бизнес, чтобы убедить его разместить рекламу сантехники на LBC.

Он смеется.

— Позвони нам из свадебного путешествия.

— Только если ты пообещаешь не брать трубку, — поддразниваю я.

Джеймс сжимает мое плечо.

Почему этот жест кажется более реальным, чем любой момент, который я когда-либо делил с Матиасом?

Я смотрю через заполненную комнату, ища того, кто мог бы испортить момент. Я все жду встречи с ним, хотя он и не был приглашен. Если верить слухам, Матиаса нет в Штатах больше четырех месяцев. Хотя я никогда не утруждал себя проверкой этой информации. Нужно наплевать и не беспокоиться о злобных людях, лишающих тебя силы и цели — иначе они могут причинить тебе вред.

Берег чист.

Я беру свою невесту на руки и несу ее к лифту, в стиле медового месяца, по сути, бросая всех остальных. Она обвивает руки вокруг моей шеи, и мурлычет, говоря:

— Я слышала, что здесь повсюду камеры видеонаблюдения, так что не делай глупостей.

Поднимаю руку и показываю одно из камер средний палец, все еще держа Джуд, затем целую ее так глубоко и напористо, что у неё нет возможности сделать передышку до следующего утра.

На юге Франции.

В моей постели.

— Кажется, вы только что вернули свою сексуальность, мистер Тимберлейк.

Год спустя…

— Розовые конверсы, да? — Селиан ухмыляется, беря меня под руку, и мы шагаем к лифтам.

Теперь он на шестидесятом этаже — новый президент LBC, а я на шестом, помощник продюсера рядом с Блю. Кейт теперь директор новостей, должность, которую она заработала тяжелым трудом и полностью заслуживает.