Единственная причина, по которой я не сжал челюсти, была в том, что знал, что от силы сжатия она сломается. Будь на ее месте любой другой сотрудник, я бы вышвырнул ее из здания, все еще сжимающую в руке телефонный шнур и трубку. Но только не Джудит. Не после всего, через что мы прошли.

По правде говоря, я не хотел словесно разорвать ее на куски, даже когда она публично принижала меня.

Потому что я заботился о ней.

Я влюблен в нее.

Иисус гребаный Христос. Я влюблен в неё? Сначала она забралась ко мне в постель, потом под кожу, потом в сердце. Более глубокой ткани не было, поэтому она оставалась там, занимая все больше и больше места, пока внутри меня совсем не осталось пространства. Если она отделит себя от меня, я истеку кровью.

Джуд откинула голову назад, как будто я собирался откусить ей лицо.

— Это все, мистер Лоран?

— Да. Ответь на звонок и доложи. — Я сделал шаг назад, моя голова все еще кружилась от непреложного откровения.

Я любил Джуд.

Я оттолкнул Джуд.

Я мог бы рассказать ей о том, что происходило в течение этих трех дней, но не стал.

Я не хотел, чтобы она знала.

Я хотел, чтобы она предположила худшее и отказалась от меня, как и все остальные. Моя мать была равнодушна. Мой отец активно ненавидел меня. А моя бывшая невеста хотела меня так же, как хотят сумку «Гермес» ограниченного тиража — потому что я выглядел бы чертовски хорошо и дорого на ее руке.

— Конечно, сэр.

— Перестань называть меня «сэр», — огрызнулся я.

«Мой язык был в твоей заднице, черт возьми».

— Да, сэр, — прошипела Джуд, прищурившись.

«Ты кончила мне на лицо с моим членом во рту».

— Ценю это, Конверс.

«Влюблен».

Черт меня дери.

В Джудит Пенелопу Хамфри из Бруклина.

Которую встретил в дерьмовый дождливый день после очередной ссоры с отцом.

Которая украла мой бумажник, деньги, презервативы и сердце.

Которая проникла в каждую клеточку моей кожи, слой за слоем, с ее музыкой, заразительным смехом, дерзостью и каждодневной сменой конверсов, согласно настроению.

Я был влюблен, несмотря на то, что не хотел и не соглашался любить.

Поэтому оттолкнул ее. Ведь если я исчезну, мне не придется принимать решение. Все будет сделано за меня.

Решение рискнуть с кем-то.

Решение снова начать жить.

Решение отказаться от LBC и всего, ради чего я работал, потому что власти было недостаточно. Особенно если тебе не с кем этим поделиться."

"Вот как я обнаружил, что проделываю всю эту хрень с цветами и шоколадом, когда пришел к ней домой в тот вечер. Люди все еще делают это? Каждая романтическая идея, которая у меня была — и, конечно же, их у меня было не так много, — была взята из глупых романтических комедий, которые Камилла заставляла меня смотреть, когда я был подростком. Лили никогда не утруждала себя этим.