А это значит, что на свободе кто-то есть. Нужно быть осторожным. К вечеру вокруг вашего дома будут профессиональные мужики. До тех пор, пока это дерьмо... — устало потирает лицо рукой.

— Я тебя поняла, Тимур, — тихо отзываюсь. — Я бы хотела увидеть Аню. А потом уехать.

Захаров кивает. Мы молча поднимаемся на верхний этаж. Мои руки ледяные от страха и переживания. Боюсь за жизнь сестры мужа. А еще страшнее представить, как я все расскажу свекрови. Она не выдержит, ведь она мать и ей будет больнее всего.

Мы ждем врача. Незнакомый мужчина быстрыми шагами направляется в нашу сторону.

Лет сорока. Белая рубашка мокрая, прилипла к его телу. Как и волосы. Будто он только что принимал душ. Однако на самом деле он волнуется. Хмурый, злой. И слишком бледный. В глазах боль.

— Кажется, жених Анны, — подсказывает мне Тимур.

Именно в этот момент из палаты выходит другой мужчина в белом халате. Жених Ани резко хватает его за воротник, встряхивает.

— Романов! — орет так, что я вздрагиваю. — Ты обещал! Скажи... Скажи, что...

— Увы, — тихо отзывается врач. — Прости, Климов. Я сделал все, что в моих силах.

И будто мир на мою голову рушится.

..

Глава 23

Упираюсь в стену спиной. Не нахожу в себе сил поднять глаза и посмотреть в лицо мужчины.

— Она сильно пострадала, Климов. Это не игрушки. И не шутки. Автомобиль задел ее нехило, и она упала на живот. Ты не можешь меня обвинить. С ней все хорошо, но твоя дочь... Прости, дружище...

Еще один удар. Невыносимый. Мое сердце больно сжимается в груди. Аня сказала, что хочет дочь. Значит, она знала, что беременна. И что у нее скоро родится девочка. Но, несмотря на это, кинулась меня спасать, сама же лишилась малыша.

И как теперь жить? Как я могу жить, зная, что по моей вине пострадал человек? Как могу жить, зная, что из-за меня девочка, которая через несколько месяцев должна была открыть глаза и взглянуть на этот мир, потеряла жизнь? Как?!

— Если ты будешь так психовать, брат, ей будет еще сложнее все пережить.

Успокойся. Я знаю, что вы два года ждали этого ребенка. Но... — говорит врач и тяжело вздыхает. — Ее уже не вернуть. Возьми себя в руки.

Меня потряхивает. Тянусь к животу, поглаживаю. Они ждали... Как и мы. Ждали! Хотели дочь, но потеряли ее.

— Лер, успокойся. Пожалуйста, — Аленка придерживает меня за локоть.

Будто боится, что я упаду.

Захаров стоит в нескольких шагах от меня, устало потирает лицо рукой. Он расстроен не меньше... Но сейчас мне действительно плохо как никогда.

Снова опускаю глаза. Сердце заходится в быстрых ударах. Хорошо хоть, что Рамиля тут нет. Несмотря на их разбитые отношения с сестрой, он тоже расстроился бы сильно. Муж слишком чувствительный в таких случаях. Когда дело касается малышей.

— И что ты предлагаешь делать? — мужчина смотрит на врача с мольбой.