Всего лишь шрам, и то замотан бинтом. Ничего ты не увидишь.

— Почему не сообщил, Рамиль? — обида растекается по телу, бьет в затылок. Я сейчас хочу наорать на него. — Почему я не знала о твоей болезни? Неужели я для тебя ничего не значу? Неужели я пустое место, которое не имеет права... Я твоя жена, Рамиль! Забыл?!

Он лишь вздыхает, прижимая меня к себе. Целует в макушку, шепча что-то невнятное. По моему лицу текут слезы, падают на его рубашку.

— Посмотри на меня, — взяв за подбородок, вздергивает вверх. — Это случилось настолько спонтанно, что я сам очухаться не смог. Но сейчас не хочу обсуждать эту тему, Лер.

Как только окажемся дома, я тебе все детально объясню, и ты меня поймешь. Уверен.

Муж проводит большим пальцем по моим щекам, вытирает влагу. Дотрагивается до нижней губы, тянет вниз. Его кадык дергается. И в ту же секунду он впивается в мои губы.

Жадный, голодный поцелуй выбивает весь воздух из легких. Аромат парфюма мужа кружит голову не меньше его сумасшедшего поцелуя. Я обвиваю его шею руками, зарываюсь в волосы. Сжимаю их в ладонях. Боже, как же я соскучилась. Как же люблю его...

В салоне автомобиля слишком тесно и душно.

Оторвавшись от губ друг друга, тяжело дыша, мы одновременно сглатываем.

— Я тебя ненавижу, Чернов. За то, что ты постоянно от меня что-то скрываешь. А ведь я могла бы помочь хоть чем-то...

— Ты бы пошла права качать и доказывать свою непричастность к тем суммам, которые чудным образом оказались на твоем счету. И усложнила бы ситуацию вдвое. Аж в трое, — чуть ли не рычит Рамиль. — Я знал, что делаю. И ни капли не жалею, что не впутал тебя. А Мила... — он осекается, снова сглатывает. — Получила по заслугам.

В чем-то он прав. Я бы не стала сидеть и не вмешиваться в то дерьмо.

Да, обязательно боролась бы за справедливость, которая не всегда побеждает.

Нужно оставить все позади и думать о будущем, верно? Но почему мое обиженное состояние не проходит? Пусть я обнимаю сейчас мужа и кладу голову ему на плечо, чувствуя на теле его горячие прикосновения, все равно я злюсь. Не могу принять тот факт, что он из-за меня вон из кожи лез и при этом меня не впутывал, пытался сберечь.

— Я тебя ненавижу, — повторяю шепотом, всхлипывая. — Когда все это закончится? Когда наконец мы начнем жить спокойной жизнью? Мы же никому ничего плохого не сделали.

..

Рамиль не отвечает. Положив руку на мой живот, гладит его. И снова целует в макушку.

— А ты, кстати, скрыла от меня свою беременность. Думаешь, останешься без наказания? Нет, конечно. Как только окажемся дома...

— Что же ты сделаешь, интересно?

— Соберем вещи и уедем, Лера. Далеко и надолго, — заявляет Рамиль серьезным тоном. Поднимаю голову, встречаюсь с ним глазами.

— Ты... шутишь?

— Ни капли, — хмыкает. — Давно надо было.

— Если дело в твоих сестрах, то они...