Но я думаю, что весь набор был в Стокли-Мэнор, значит, эта – одна из тех, которые украл Ворон. – Он набрался смелости и посмотрел Трису в глаза. – Это доказывает, что ваш кузен – Ворон, а мисс Мэндевилл – его сообщница.

Трис почти слышал, как крутятся шестеренки в голове Крофтона.

– Ошибусь ли я, Сент-Рейвен; полагая, что этой статуэткой заинтересовалась ваша подружка – рахат-лукум?

Трис постарался не изменить выражения лица и снова рассмотрел фигурку в монокль.

– Возможно, она подойдет. Статуэтка продается, мисс Мэндевилл?

Она сделала книксен. Он находил, что ее розовые щечки в этой возмутительной ситуации выглядят естественно.

– Конечно, ваша светлость. Я пришла сюда, чтобы предложить ее месье Бурро, – мне сказали, что он коллекционирует такие вещицы. Вы же знаете, лорд Крофтон, – добавила она с притворной сладостью, – моя семья вынуждена продать все, что не является необходимым.

Она была королевой среди женщин.

Однако эта проклятая сцена вбивает гвозди в крышку их гроба. Все эти люди, хоть и пьяные, запомнят эту встречу и будут говорить о ней. То, что Крессида была здесь, – прискорбно, но не гибельно.

Однако если кто-то решит, что Крессида похожа на подружку Сент-Рейвена, то с этого момента для нее начнется дорога в ад.

Трис взглянул на Крофтона. Тот выглядел озадаченным, что было неудивительно. Перед ним была цепь событий, которая заставляла думать о сговоре. С другой стороны, кто поверит в существование преступной связи между разбойником-французом, целомудренной провинциальной леди и герцогом? Особенно если добродетельная леди представляет собой образец благопристойности – блеклая одежда, аккуратная шляпка и очки.

Жан-Мари подошел к Крессиде, взял статуэтку и стал вертеть ее в руках.

– Прекрасный образец искусства Кашмира, мисс Мэндевилл. Но я должен огорчить вас – не очень редкий.

Трис задумался, имеет ли Бурро хоть какое-нибудь понятие о том, о чем говорит.

– Я не могу предложить вам за нее больше тридцати фунтов. Как жаль, что у нее нет пары.

– Это был набор из десяти фигурок, месье. У нас есть и другие индийские вещи, однако большая часть их перешла в руки лорда Крофтона.

– Меня интересует – прошу прощения, мадемуазель, – только эротическое искусство. – Он вернул ей статуэтку.

 – Дайте мне знать, если захотите продать ее.

Внимание Триса было обращено на Крофтона. Его планы были расстроены, и поэтому он был опасен. Крофтон взглянул на Жана-Мари.

– Я продолжаю утверждать, что ты Ворон, лягушатник, и ты ограбил мой дом прошлой ночью. Перед тем как уйти, я обыщу эту комнату, и никто не помешает мне сделать это.

«Хорошо, – подумал Трис. – У меня есть шанс избить его до полусмерти».

– Вы забываете, Крофтон, что месье Бурро – сын моего дяди и поэтому находится под моей защитой.