Что бы ни разделяло их в прошлом, как бы ни сожалели они о времени его детства, она всё же была его матерью.

– У тебя всё хорошо? – спросила она мягко. Сын долго не отвечал, потом кивнул и, не глядя ей в глаза, отпил большой глоток вина. – Филипп, ты счастлив?

Он посмотрел на нее с удивлением, будто никогда не задавал себе этого вопроса.

– Странный вопрос, – сказал он без тени злости. – Думаю, да. А почему ты спросила?

Он готов был открыться, чего Оливия ждала долгое время. Его брак был для нее тайной. Он так отличался от теплых взаимоотношений ее с Джо, которые не зависели от занятости обоих.

Она желала Филиппу другой жизни. Ей было гораздо более по душе то, как миловались Джон с Сарой, но ее сыновья были очень разными, и женщина вроде Сары совершенно не подошла бы Филиппу.

– Мой с брак с твоим папой был совсем другим. Вы с Амандой прохладно относитесь друг к другу. Тебя это не огорчает?

– Нас это устраивает, – просто сказал он.

– И этого достаточно?

Казалось, он на мгновение рассердился, и Оливия испугалась, что зашла слишком далеко. Это деликатное дело – расспрашивать взрослых детей об их личной жизни, к тому же его старые обиды стояли между ними.

Она только что решилась преодолеть эту преграду, и, похоже, сын был готов резко отреагировать в ответ. Она вторглась в его жизнь.

– По какому праву ты задаешь мне такие вопросы? Когда я был ребенком, ты мной совершенно не занималась, мама. Папа и бабушка – да, а ты – никогда. Было ли этого достаточно? Нет, если тебе это действительно интересно. Когда ты мне уделяла время, это было здорово, но такое случалось нечасто. А теперь ты спрашиваешь, насколько меня устраивает моя жена.

– Она почти так же занята, как была я, – сказала Оливия мягко, но прямо. – Мой успех был случайным. Я его не планировала, я его не жаждала. Он пришел как приливная волна, и я старалась плыть так быстро, как могла, чтобы не утонуть. Но он никогда не был для меня самоцелью. Аманда – очень амбициозная женщина. Она домогается успеха. Порой меня беспокоит, что и она не даст тебе того, чего когда-то не дала я: уверенности, что близкий человек всегда рядом, что он готов тебя приласкать или взять за руку, если тебе страшно и одиноко. Такое чувство мне дарил твой папа.

Я не представляю, что Аманда способна на подобное. Она слишком занята собой, своими попытками взобраться туда, куда ей хочется.

Они оба знали, что Аманда – Снежная королева, но вслух Оливия этого не сказала.

– А бабушки и папы у тебя теперь нет, чтобы восполнить эту потерю. Мне сказали, что вы решили не заводить детей. Я могла совершить много ошибок, и я действительно много их совершила, но все вы – самое лучшее, что было и есть в моей жизни. Без вас я бы чувствовала себя несчастной.