У нее не хватало духу поступить так, как ежегодно поступала ее сестра, и отказать матери, отвергнуть ее приглашение. Поэтому Лиз всегда делала то, чего от нее ожидали, она не хотела никого обидеть и вместе с дочерьми участвовала в поездках. Девочки прекрасно проводили там время: Софи и Оливия были родственными душами, как Лиз и ее бабушка Мэрибел, но всякий раз после летних каникул Лиз давала себе слово, что больше никогда не поедет. Для нее это был слишком сильный стресс – сравнивать себя с другими Грейсонами и терпеть их замечания, оскорбления и «полезную» критику по поводу ее образа жизни.

Никто не понимал, чем она может заниматься и тратить массу свободного времени, особенно теперь, когда дочери с ней не живут. И было невозможно объяснить, что порой целыми днями она не могла заставить себя встать с постели.

Единственным человеком, который понимал чрезвычайную неуверенность Лиз в себе, была Мэрибел, которую внучка навещала еженедельно. Как и для Филиппа, бабушка стала для нее второй мамой, а Оливия являлась скорее другом. Мать всегда была с ней добра, участлива, но Лиз была убеждена, что они просто слишком разные, чтобы понимать друг друга.

Мэрибел советовала Лиз дать матери шанс и утверждала, что Оливия сожалеет о том, что уделяла детям мало времени, но Лиз считала, что теперь уже слишком поздно. И путешествия по случаю дня рождения Оливии с каждым годом только укрепляли ее в своем мнении. Лиз проводила с родными две недели в чудесных местах, чувствуя себя изгоем и страдая. Теперь в ее почте висело приглашение, а Лиз не решалась его прочесть. Она долго на него смотрела и наконец открыла и увидела фотографии громадной яхты.

– Черт! – воскликнула она. – И что от меня теперь требуется?

Ее охватил приступ морской болезни от одного взгляда на гигантское судно. Она прочла описание всего, что предлагалось, но и это не помогло. К тому же Лиз знала, что будет себя чувствовать в окружении родственников несчастной и неполноценной, независимо от того, случится у нее морская болезнь или нет. Но она также наверняка знала, что ее дочери с превеликим удовольствием проведут эти дни в кругу семьи на великолепной яхте. Парикмахерский салон, спа, кинозал, водные развлечения – ее мать лезла из кожи вон, чтобы всем угодить.

Лиз понимала, что не может лишать дочерей запланированного Оливией путешествия. Да и не хотелось упускать возможность побыть с девочками, которых она теперь редко видела, – те большую часть времени общались со своими друзьями. Как и в прошлые годы, Лиз понимала, что у нее нет выбора. Если ей хочется провести каникулы с Софи и Кэрол, значит, придется мириться со всеми остальными. Это была тягостная мысль.