Схватки начались поздно ночью. Я сначала не обращала внимания — заканчивался восьмой месяц, не время еще.

Но малыш решил, что ему в самый раз, и настойчиво рвался наружу.

Защитные чары от подслушивания — и полного безмолвия — я наложила заранее. Иначе соседи бы оглохли.

Никаких повитух и целителей, разумеется, мы не вызывали. Тетушка прекрасно справилась с этой ролью сама, хоть руки у нее и дрожали, а во время особо сильных схваток она вскрикивала вместе со мной.

К утру спальня огласилась недовольным младенческим басом.

— Мальчик… — умилилась родственница, кладя красно-фиолетовый сморщенный комочек мне на живот.

Рубашка, в которой я целомудренно рожала, давно пропиталась потом и кровью, хуже точно не стало. От почти неощутимого веса трепещущего тельца что-то у меня глубоко внутри екнуло.

Честно скажу, я не знала как его брать в руки, такую мелочь. Казалось, от неосторожного движения что-нибудь непременно сломается или оторвется.

Сильвана же обращалась с младенцем как опытная патронажная сестра. Разобралась с пуповиной, ополоснула в тазике, завернула в пеленку и снова выдала мне — осваиваться и привыкать друг к другу.

Глазенки, промытые от слизи, смотрели ясно и прямо на меня.

— Они же вроде в первый месяц плохо видят? — пробормотала я с недоумением, настороженно оглядывая отпрыска.

Как бы одно дело знать, что у тебя будет малыш, и совсем другое — когда тебе его вот так плюхают на живот и ставят перед фактом.

Ты теперь мать.

— С чего ты взяла? — удивилась тетушка.

— Говорят так, — увильнула я от прямого ответа.

Тему чужой души в теле Лоретты мы по обоюдной молчаливой договорённости больше не поднимали. А потому я старалась не выбиваться из роли и вести себя, как подобает мейс из приличной семьи.

Когда не лазаю по чужим сейфам, разумеется. Но в те моменты местрис Фьюренцу меня, к счастью, не видела.

Младенец продолжал глазеть на меня, презирая все законы физиологии. Не орал больше, только смотрел. Молча.

— Давай я назову тебя Терренс? — предложила я серьезно.

Обычно в Сандаре имя сыну выбирает отец, но раз уж так сложилось, буду за него.

Надеюсь, если когда-нибудь Элайдж об этом узнает, не обидится.

Анника обещала не рассказывать о том, что мы сотрудничаем, принцу, но кто знает…

В ответ на мои слова новорожденный сонно моргнул и зевнул, продемонстрировав розовые десны.

— Молчание — знак согласия! — проинформировала его я, подтягивая выше и прикладывая к груди. — Будешь Терри.

Имя я выбрала сразу по нескольким причинам. Не последней было напоминание о родном мире. Терра, Земля. Здесь планету, на которой мы обитали, еще никак не назвали, хотя уже были в курсе что она круглая.

В своеобразном декрете я застряла еще на несколько месяцев.