Там же лежал лук, обёрнутый в мешковину. В нём не было тетивы, колчан отсутствовал.

– Посмотрим, что в остальных двух, – пробормотала под нос. Дева успешно ""открыла"" второй ларь, а рог третий. – Пустые, – разочарованно протянула я, – ну, – пожав плечами, – будет куда сложить моё наследство.

Закончив дела хозяйственные, вернулась в комнату. Устало скинув шубу, рухнула на кровать. Солнце медленно, но верно клонилось к горизонту. Розовые лучи пробивались в узкие щели между ставнями и лились в бойницы под потолком.

Я сама не заметила, как уснула. Стук в дверь выдернул из сладкой дрёмы.

Я тут же подорвалась, резко сев.

– Ледюшка, это я, – донёсся до меня приглушённый толщиной двери голос Агнессы.

Поведя озябшими плечами (в очаге огонь почти погас), встала и пошла открывать.

– К вам с визитом прибыла леди Элея Бакрей.

– Кто? – удивилась я, пропуская девушку в комнату.

– Сэр Имарк по вашей просьбе отписал старой леди и она откликнулась.

– А-а, кандидатка в компаньонки. Что же, думаю, ей будет сложно подняться сюда, потому я спущусь к ней. Куда ты её провела?

– Она сидит в общей зале.

Ей подали медовый взвар и горячие булки.

– Что же, пойдём.

– Леди Одри, вам следует переодеться, – многозначительно посмотрела она на мой наряд – я всё ещё была в одолженном ею платье.

Секундное колебание, и всё же решила, что стоит его сменить.

Спустившись в общую залу не сразу заметила женщину, лишь подойдя ближе рассмотрела сидевшую в широком кресле перед горящим камином старушку. На столе перед ней стояла кружка с ""чаем"" и красивая пышная булочка. Гостья оказалась маленькой, как воробушек и хрупкой. Голова не покрыта, серебро волос мерцало в свете свечей.

Подойдя ближе вгляделась в строгие черты лица: острый нос, узкий упрямо вздёрнутый подбородок и серые до прозрачности глаза. Платье с глухим воротом тёмно-коричневого цвета было простого кроя, и из недорогой ткани.

– Добрый день! – поздоровалась я, вежливо кивнув.

– А?"

"– Леди плохо слышит, – зачем-то прошептала Агнесса, замершая позади меня.

Я повторила приветствие куда громче и наконец была услышана.

– Добрый, деточка, добрый. Подойди ближе, с годами плохо слышать стала. И видеть тоже.

Присев прямо напротив неё, улыбнулась:

– Леди Бакрей, хочу предложить вам занять место в качестве моей компаньонки, поселиться тут, в замке и преследовать меня везде, кроме собственной комнаты, – я говорила громко, делая паузы между словами.

Гостья кивала в такт. Стоило мне замолчать, она тут же ответила:

– Я согласна, ледюшка Одри. Вы не глядите, что плохо со слухом и глазами. Важно другое: я сама хожу, везде за вами поспею, ждать меня не придётся, а клюка мне в помощь, – и ткнула пальцем в свою трость.