– Откуда у вас такая рана? – серые глаза Лиама потемнели, став почти чёрными.

– Не знаю. Очнулась вся в крови в каком-то заброшенном коридоре королевского дворца, – честно ответила я, – потом едва доковыляла куда-то, где на меня наткнулись люди. Вроде как даже целителя вызвали.

Мы сверлили друг друга немигающими взорами, в итоге Кенсингтон устало выдохнул:

– Я вам всё расскажу, только с раббатом старайтесь не спорить, по крайней мере, пока, – повторился он. В его глазах читалась ничем не прикрытая тревога – молодой человек отчего-то переживал за меня. И мне на душе вдруг стало немного теплее, хоть кому-то, пусть совсем чуточку, жаль сиротку.

Хотя жалость самое плохое, что может быть. Я не жалкая.

– Хорошо, – кивнула я соглашаясь.

– Ледюшка? – позвала меня экономка, я с трудом отвела взор от Лиама и подошла к домоправительнице.

– Всё будет хорошо, – всё же обернулась я к магу. – Не стоит волноваться, – и, не дожидаясь ответа, принялась спускаться по лестнице.

Очутившись на первом этаже, пересекли пустой холл и вошли в дверь, за которой оказался длинный коридор.

– В том конце, – взмах пухлой рукой налево, – кладовые.

Направо несколько помещений: кабинет управляющего, три большие общие комнаты для служанок, далее кухня и комнаты для слуг-мужчин.

– Понятно, – кивнула я, шагая за Гретой.

Домоправительница остановилась напротив одной из дверей и, дробно постучав по тёмной полированной поверхности, замерла.

– Войдите, – донеслось до нас.

Тот самый священник в той самой комнате. Мужчина сидел за широким столом и что-то писал на поверхности прямоугольного серо-желтоватого пергамента.

Неохотно подняв голову, ""непонимающе"" посмотрел на Грету.

Мазнул равнодушным взором по мне, отвёл было глаза, но вдруг передумал и буквально вцепился своими лягушачьими буркалами в моё лицо. Я едва удержалась, чтобы не оскалиться.

– Леди Йорк?!

Я вежливо кивнула.

– Да осветит ваш путь Всевышний! – и сотворил круг с точкой в центре. Я механически повторила. – Грета, можете идти.

– Н-но… Нельзя же… Не положено, – я специально подпустила в голос дрожи. Норадис недоумённо на меня уставился. – Уважаемый раббат, есть п-правила, которые я должна соблюдать. Блюсти честь и не оставаться наедине с мужчиной, – последнее молвила едва слышно, при этом не давая святоше и слова вставить, – даже если он слуга Бога, – потупившись, добавила я и ещё ниже опустила голову.

– Эм… Но я хранитель душ человеческих, я не стану, да и не смогу, навредить тебе, дитя моё! – о, как запел!

– Вы давали обет безбрачия? – спросила я едва слышно, стараясь не переигрывать.

– Нет, то по воле каждого ступающего на путь Святости, – всё больше изумлялся мужик. – К тому же, – вдруг прищурился он, – в замок вы прибыли в компании двух мужчин.