На лице собеседницы вдруг расцвела понимающая улыбка.

– Лора, – мы договорились, что отныне она будет откликаться на это имя, – а какие задания ты выполняла для предыдущих хозяев?

– Не могу сказать. Всё, что я делала для них, останется тайной на веки вечные. Как и то, что собираюсь выполнить для вас.

– А о своём прошлом можешь поведать?

– О своём могу, но пока не хочу, – фиалковые очи, опушённые длинными тёмными ресницами, загадочно блеснули.

– Хорошо, – не стала настаивать я. – Итак, короб готов, заберёшь его со двора деревщика в полночь.

– Принято, госпожа.

– Штаны, рубаха и куртка будут ждать тебя у меня в комнате.

Дама грациозно поклонилась и тихо вышла за дверь, в которую тут же вошла мадам Бакрей, сегодня с утра она ездила к сыну, проведать внуков.

– У нас новая служанка? – заметила старушка, входя в кабинет.

– Да, мои уши и глаза. Лора зовут.

– О как, надо-надо. Грета хороша, но у неё и без того хватает работы, чтобы ещё за всеми следить.

– Вот и я так подумала, – кивнула я, опуская рукав платья, чтобы прикрыть браслет и села за стол. Новый кабинет мне нравился больше предыдущего. Тот был каким-то уж совсем мужским, и фактически принадлежал Ховарду. А ещё мне казалось, что это не кабинет, а какой-то проходной двор. Сюда же, на второй этаж мало кому позволялось заходить, кроме служанок, прикреплённых к хозяйским покоям.

Столяр успел выполнить некоторые мои заказы и теперь два новых шкафа стояли вдоль одной стены с удобными полками внутри, стол восхищал полированной столешницей, множеством выдвижных ящиков и потайными нишами, кресло радовало мягкостью, поскольку сиденье и спинку набили конским волосом, также как и широкие подлокотники, высоту сиденья подогнали по уровню стола, чтобы мне было комфортно и не болела спина и шея.

Напротив поставили два стула для посетителей, у камина короткую софу и журнальный овальный столик. Там и разместилась дуэнья.

– Ох, ветер поднялся, такой промозглый, все кости ноют, полагаю, к ночи разыграется нешуточная метель, – пожаловалась она, – сейчас бы чашечку горячего взвара с медком святош.

– Метель? Очень даже хорошо! Пусть бушует, – улыбнулась я и встала, чтобы подойти к стене. Около закрытого ставней окна висел неприметный серый шнурок с привязанным к нему брусочком, за него и дёрнула. Один конец верёвки ""украшал"" грузик, другой колокольчик, а сообщались они верёвкой, идущей из бойницы моего кабинета до бойницы на кухне, и теперь стоит ""позвонить"", как все кухонные в курсе, что их госпоже требуется перекус. – Сейчас принесут и горячие булки, и ароматную настойку.

– Эк вы хорошо придумали, – рассмеялась компаньонка, – и ходить не надо, и в открытую дверь орать, покуда кто-то из слуг услышит, тоже.