Третьекурсники отрабатывать умения резонанса, мы с второкурсниками — на теоретические занятия и практики. Ввалились мы в большую аудиторию буквально перед самым звонком, но каждый из ста человек уже знал свое место, так что толкучки не возникло.

— Доброе утро, кадеты! — поприветствовала нас Мария, поднявшись с места преподавателя.

— Доброе утро, госпожа поручик! — хором ответили мы.

Невольно каждый из студентов оценил новый наряд моей связной. Парни со своей стороны, с трудом подбирая слюни. Девчонки — со своей. А посмотреть и в самом деле было на что, Мария, как и любая другая профессиональная ведьма, совершенно не стеснялась достоинств своего тела, грамотно скрывая недостатки.

Она с легкостью несла большую, можно сказать огромную выпирающую грудь, не сгибая спины, хотя опытным взглядом можно было отметить и корсет, и спортивный топ телесного цвета, скрывающийся под белоснежной блузкой. Короткая юбка с вырезом на боку лишь подчеркивала шикарные длинные ноги в чулках.

Кажется, наша преподавательница пользовалась всеми способами самовыражения своей натуры, недоступными во время постоянной военной службы, и сейчас, получив неожиданный отпуск, отрывалась по полной. И судя по часто «плывущим» взглядам студентов своей цели она добивалась.

Что же до девушек, которых после всех испытаний в нашей группе осталось около сорока процентов — на примере Марии они учились. Как манипулировать окружающими парнями, так и держаться на фоне подруг и однокурсниц. К слову, я начал замечать, что и на парней они смотреть начали совсем по-другому. Хотя, чего тут удивительного?

Пока мы были в ТУФ группах, нас иначе чем мусор и не воспринимали. Презрительные, иногда нейтральные или насмешливые взгляды. Очень редко — с крупицей интереса. Когда мы только оказались все вместе, на отборочном полумарафоне — нас воспринимали так же. Но стоило большей части студентов с групп после Ж отсеяться и взгляды в корне поменялись.

Они как бы спрашивали — «какого черта? Почему эти черножопые из ТУФа остались, а нормальные парни наследственные военные из ЗИКа в большинстве отсеялись?». Тем, кто осмелился спросить у преподавателей об этом напрямую ответили — «потому что они лучше, других причин нет». Но на самом деле ответ был.

Ребята рвали жилы и стирали в кровь ноги чтобы стать кем-то значимым. Чтобы вырваться из того ада, в который скатывалась их жизнь день за днем. Они делали это до поступления в училище, и сейчас едва увидев шанс — схватились за него обеими руками, словно за спасительную соломинку.

Других причин было не нужно. Да, многим было тяжело. Некоторым — так тяжело что они не справлялись.