О вреде пьянства! Но я знаю, что вам это не поможет, судя по вашим действиям мозгов у вас совсем нет! — проорал Строганов, и большая часть кадетов опустила взгляды, не в силах встречаться глазами с подпоручиком. — Раз слушаете и выполняете распоряжения командования задницей, значит через нее и будем доводить до вашего сведения дальнейшие инструкции. На право! Бегом марш! Веселей!

Такой подлянки не ожидал никто. Не после вчерашнего. Впрочем, побежали все. И если в начале было даже забавно, как страдающие похмельем справятся с такой проблемой, то уже через несколько минут мне пришлось подхватить тяжело дышащего Краснова, плетущегося рядом.

— Полной грудью дышим! Веселей! — подбадривал нас Строганов. — Раз-дав. Раз-два. Раз-два-три! На веселых на утят, быть похожими хотят.

— Быть похожими хотят. Все-все-все… — со стонами и матами отдельных личностей ответили бойцы смешанного подразделения 1У и Ж. Хорошо хоть нам не требовалось бежать в том же темпе как сегодня носились Альфовцы и княжичи которых будто специально вывели на ту же дорожку что и нас."

"Строганов явно издевался «любя». Парней и девушек тошнило, но их товарищи подхватывали их под руки и через час нам стало всем одинаково нормально. Хотя какая тут к черту норма — фигово было всем. Даже я держался в основном за счет праны. Надо признать, девушки в целом выглядели свежее. А когда наши роты поравнялись я с удивлением увидел, что и на Лене полно синяков. Ого, встретились два одиночества.

Хотя может Шебутнов от нее просто отбиваться пытался ближе к утру. В палатке Леха появился даже позднее меня, что говорит и о его выносливости, и о других качествах. Правда сейчас он выглядел не лучшим образом — из серии «бобик сдох». Ну хоть тащить его не пришлось, уже хорошо.

Ближе к полудню Строганов все же сжалился и отпустил нас на обед, где самым популярным блюдом стали соленые огурцы, без огурцов. Куриный бульон без курицы и прочие деликатесы. Впрочем, я спокойно поел, как и некоторые особенно догадливые из парней. А когда мы вновь вышли на построение нас погнали на летний стадион.

Удивительно, но в этот раз даже пять мест на первом ряду, рядом с Гербом и его однокашниками, оказались свободны. Так что я со своими взводными со спокойной совестью их занял, с молчаливого согласия Гены. Хотя, а что он мне мог сказать после вчерашнего? В принципе много чего.

— Кадеты, встать! Смирно! — раздалось из громкоговорителя и на трибуну поднялся не знакомый мне, лысоватый мужчина в зеленом мундире с парой орденов и пышными торчащими в разные стороны седыми усами. Следом за ним поднялись Меньшиков и Строганов, которому чуть ли не на краю платформы пришлось балансировать.

— Светлейший князь, Василий Михайлович Долгорукий.