Вскоре они устроились на пледе, и Максуэлл вынул из корзинки две фляги, льняную скатерть и хлеб с сыром. Из одной фляги он налил в ее чашку пунша, а содержимое другой опрокинул в свою.

– А вы что пьете? – спросила девушка.

Капитан глянул на свою чашку.

– Бренди. Помогает унять боль.

Сердце Анджелины болезненно сжалось.

– Когда вы только вернулись, я спросила, больно ли вам, и вы ответили, что нет, – пробормотала она.

– Да, физическая боль ушла. Но меня мучает воображаемая.

Анджелина молча кивнула. Она слышала, что когда человек теряет конечность, то ему кажется, что она по-прежнему болит. А может, капитан говорил о душевной боли – той, которая никогда не уйдет?

– Я не совсем понимаю, что вы имеете в виду, – тихо сказала Анджелина, надеясь, что капитан будет с ней более откровенным.

Он невесело рассмеялся.

– Ничего особенного. Забудьте о моих словах.

Анджелина ненадолго задумалась, потом проговорила:

– Наверное, вам станет легче, если вы расскажете мне о случившемся. Поверьте, я умею слушать.

Капитан пристально взглянул на нее и покачал головой:

– Нет. Это не поможет.

В его голосе прозвучали нотки горечи, и Анджелина вполне могла это понять. Что ж, она никогда не будет настаивать на том, чтобы он обо всем ей рассказывал. Она сделала глоток пунша."

"– Кроме того, – добавил Максуэлл, – мне сейчас хочется просто сидеть, молча попивать бренди и смотреть на вас.

– Но тогда мне будет скучно, сэр, – сказала Анджелина. – Может, расскажете о вашей семье?

– У меня три брата. Все женаты, у всех есть дети, все служат в армии. Сестер нет.

– О, столько сведений – и всего лишь в нескольких словах. Скажите, вы часто с ними видитесь?

– Нет, не часто.

– А родители?

– Они давно умерли.

– Очень жаль… – пробормотала девушка.

Капитан пожал плечами.

– Моя тетя любит, когда я ее навещаю. Поэтому я живу у нее, когда бываю в Лондоне. А теперь, когда я ответил на двадцать вопросов, у меня тоже есть к вам один.

– Но это всего три вопроса, а не двадцать! – запротестовала Анджелина. – А ваши ответы, сэр, были чересчур короткими.

– А мне показалось, двадцать. – Максуэлл плеснул себе в чашку еще немного бренди и, вытянув перед собой ноги, спросил:

– Мисс Рул, сколько еще претендентов на вашу руку, если не считать лорда Торнуика?

Удивленная этим вопросом, Анджелина задумалась: «А может, капитан знает о соглашении между отцом и принцем?» Но нет, он никак не мог об этом узнать. Ведь кредиторы отца согласились держать в секрете его финансовые обстоятельства.

– Больше никаких претендентов нет, – пробормотала Анджелина, невольно потупившись.

– Вот и хорошо, – кивнул капитан, снова прикладываясь к чашке с бренди. – Впрочем, ничего удивительного: не многие джентльмены захотят состязаться с графом Торнуиком.