– Фу, Максик! Как вульгарно! Но с другой стороны, – тут же находила оправдания Валерия Валерьяновна, – возможно, это говорит о твоей решительной мужественности. – Задумалась на секунду и помотала головой. – «Решительная мужественность» говорить неправильно. Есть решительность и мужественность, а вместе они отдают…

Она крутила в воздухе пальчиками, подыскивая слова. Харя предложил вариант:

– Это когда мама вместе с заболевшим сыном пьет горькие лекарства или рыбий жир?

Мама рассмеялась, вспомнив. У нее был восхитительный девичий смех. Харя обожал веселить маму.

– «Как уст румяных без улыбки, без грамматической ошибки я речи русской не люблю», – процитировала Пушкина мама.

– «Быть может, на беду мою», – завершил строфу сын.

– У Александра Сергеевича, как ни у одного поэта, можно найти афоризм на всякий жизненный случай.

– Грибоедов «Горе от ума», – не согласился сын. – И Шекспир. Хотя он для избранных.

– Так мило говорит наша соседка: «Мы вечером ужинали», – вспомнила мама. – Словно можно ужинать утром. Тебе не кажется, что прерогатива «без грамматической ошибки» полностью отдана… – замялась мама.

– Народу, – подсказал сын.

– «Сила народная, сила могучая, совесть спокойная, правда живучая», – вспомнила Некрасова мама, словно извиняясь за дворянское чванство.

Харя подхватил из того же источника:

– «Народ освобожден, но счастлив ли народ?», «Выдь на Волгу: чей стон раздается?»

Мама умиленно погладила его по руке:

– Максик, какой ты у меня чудно-прекрасный и решительно умно-мужественный! Иногда думаю: точно я его родила, а не он меня?

– Я об этом не думаю, потому что меня устраивают оба варианта.

Она протянула ему руку, он поцеловал ее руку. Это был их тайный ритуал. Имевший и обратный вариант. Когда Харя-Макс болел, мама сидела рядом, на полу, держала его руку и целовала, забывшись и моля о выздоровлении. Вместо того чтобы сделать компресс или вовремя дать лекарство.

Ангел и Галя, уже подростками, как-то, единственный раз, обсуждали Валерию Валерьяновну. В отсутствии Хари, конечно.

– Она уникальная и обалденная, – говорил Ангел. – Как Харя с ней живет и не сдыхает? Спасибо нашим мамам.

– Не такая уж уникальная, – не согласился Галя. – Раневская типичная.

– Кто?

– Раневская из комедии Чехова «Вишневый сад». Много чувства, любви и абсолютная, преступная беспомощность.

– Смешная комедия? – спросил Ангел.

– Обхохочешься. Ты на сто процентов прав: спасибо нашим мамам.

– Через нас? – уточнил не без гордости Ангел.

– Слюни подбери! Любишь ты из себя ангела строить.

– Имя обязывает. А ты вообще! Галя! Ха-ха-ха, девочка!"

"Вести душещипательные разговоры им было непривычно и неловко. Подраться хотелось всегда.