– Сама, что ли, в него втрескалась?

– По уши, – кивнула Дуня.

– Женатый он? – сокрушенно помотала головой тетя Оля.

– Да, три жены.

– Скока-скока? – вытаращился дядя Саша.

– Нехристь мусульманский? – ахнула тетя Оля.

Дуня перестаралась. Так, глядишь, старики и про сериал забудут.

– Шучу, – сказала она. – Просто сейчас все целуются при встрече и расставании, сами знаете. В щечку. А в научных кругах принято – в губы.

– Разврат какой, – скривилась тетя Оля.

– Вот поэтому мы от Америки в науке и отстаем, – авторитетно заключил дядя Саша."

"Вернувшись домой, Дуня набросилась на пирожки и овощи. Какой салат! И так пойдет – сгрызть. Весь день есть не хотелось, а теперь «не хотелось» обернулось зверским аппетитом. Пирожков достало бы и на завтрак, и на обед, но Дуня все смела подчистую. Включила телефон, давно зарядившийся. Через несколько минут позвонил Степан.

– Ты весь день была недоступна.

– Недоступность женщины – величина переменная, – сыто икнула Дуня.

Муж услышал в ее голосе непривычные интонации.

– Что-то случилось?

– Да, – ответила Дуня. – Я тебе изменила.

Страшные слова она проговорила спокойно, точно сообщила о пустяшной новости, которую с равным успехом можно озвучивать, а можно и нет. Обжорство не способствует тонкости и деликатности чувств.

– Лихо, – сказал Степан после паузы. – И где ты его нашла?

Как будто она искала, как будто «где» было самым важным.

– В лесу. – Дуня рассмеялась, потому что это было нелепо и чистая правда.

Ее смех вполне можно было принять за счастливый, который бывает у влюбленной женщины.

– Значит, это не розыгрыш?

– Ни капельки. Степан, ты же умный человек. Прекрасно видел, что мне надоело изображать «у нас как бы все хорошо». Зачем превращать жизнь, единственную и уникальную, в пошлый, скучный театр? Зачем тебе жена-лицемерка?

– Она меня вполне устраивала.

– О! Ключевое слово – «устраивала». Как диван, холодильник или стиральная машина.

– Теперь бытовая техника переходит другому мужчине?

Это была грубость, но ее следовало проглотить. Как Степан должен реагировать? Пожелать ей счастья?

– Я не хочу обсуждать с тобой свои планы, – сказала Дуня.

Если Степан проведает, что ее так называемая измена ненастоящая, он вопьется как клещ, только бы все осталось по-прежнему.

– В чем ты вообще можешь меня упрекнуть? – спросил он.

– Ни в чем. Нельзя ведь упрекать человека за то, что у него глаза зеленые, а не голубые.

– Давай ты не будешь выражаться образно и красиво!

– Давай закончим разговор. Я все сказала, ты все услышал.

– Погоди! – Он явно взял себя в руки. – Во-первых, пошло, трусливо и неблагородно делать такие объявления по телефону. Во-вторых, спонтанные необдуманные решения не делают тебе чести.

– Заблуждаешься. Мое решение очень обдуманное.