Вот этот удар – отбитая печень, вот этот – разрыв селезенки, этот – травмированные почки, долгое лечение и очень вероятная инвалидность на всю оставшуюся жизнь, после этого хука долго не восстановить дыхание и боль адская, после этого нижняя челюсть вылетает из суставов.

– Ты много дрался? – поразилась тогда Дуня. – Профессионально анализируешь.

Ей вдруг очень захотелось, чтобы он подтвердил. Пусть бы даже соврал. Мол, да, я сейчас белый и пушистый, а когда-то был черный и колючий.

– Чтобы оценить художественные достоинства памятника, не обязательно быть скульптором, – насмешливо щелкнул ее по носу муж Степан.

Наслаждался своим превосходством над наивной женой и не догадывался, что она, смущенно улыбаясь, переживает разочарование. Глупое, конечно, атавистическое, нецивилизованное. «Боксер-теоретик», – мысленно обозвала мужа Дуня.

С тех пор ей перестали нравиться боевики – силовые мужские танцы. Дурят нашего брата, если женщин можно назвать братом. И в кино, и в жизни дурят.

Как и Алла Дмитриевна, Дуня чувствовала в троице со смешными прозвищами: Ангел, Галя и Харя – силу. Непонятную, ведь старики, и очевидную. Вот бывает: стоят три пенсионера, и это просто стоят три пожилых мужчины. А тут была сплоченная сила – физическая, прямо-таки мордобойная.

«Три мушкетера, – подумала Дуня, – и даже понятно, кто тут Партос, кто Арамис и кто Атос». Герои Дюма, не из первой книги, а постаревшие, сорок лет спустя, вот так же, с достоинством сильных и правых, стояли бы перед врагами.

Один из гостей Кирилла Сергеевича требовал показать документы. Липовый, да пусть и настоящий, судебный пристав отказывался, но явно искал повод убраться отсюда, не потеряв лицо. «Парень не дурак, – подумала Алла Дмитриевна, – зачем ему лишняя головная боль. Видит, что этих стариков через колено не перебросить». Еще несколько минут, и незваных гостей след простынет. Надо бы отблагодарить спасителей. В буфете стоит бутылка супер-пуперского тридцатилетнего коньяка, который они приобрели во время экскурсии на коньячный завод. Муж ее хранит для особого случая. Обидится. Она ему в красках распишет, как ее чуть не убили, он испугается и забудет обижаться».

Алла Дмитриевна посмотрела на часы: двадцать минут – это слишком она внуку на игры отпустила.

– Шли бы подобру-поздорову, – посоветовала «приставу». – Мы выясним наши отношения в другом месте и в другое время.

Лысоватый, с небольшим брюшком приятель Кирилла Сергеевича, тот, что требовал документы, выразил общее настроение:

– Кина не будет.

И тут раздался оглушительный выстрел.

За секунду до выстрела заскучавший дядя Саша гаркнул:

– Ложись!

И выстрелил в воздух. Сразу из двух стволов. Из-за отдачи не устоял на ногах и плюхнулся на спину.

Дуня завизжала.