– Доктор принёс, – поделилась Белла. Её чрезвычайно веселило происходящее со мной. И золовка не скрывала своей радости.

– Как вы его уговорили?

Стоять становилось всё труднее. Боль от предательства и разочарование плотным колючим комком застряли в груди. Я нащупала за спиной подоконник и оперлась на него.

– Деньги, Оливия, всего лишь деньги, – Стелла взглянула на меня как на наивную дурочку, потом переглянулась с сестрой, и они обе захихикали. – Ну и ещё пришлось рассказать ему всю правду о том, какая ты на самом деле.

– Вы обе – настоящие монстры. Такие же чудовища, каким был и ваш брат, – процедила я.

Не надо и спрашивать, какие гадости насочиняли обо мне золовки. В этом они всегда были сильны.

Смеяться они тут же перестали.

– Я бы на твоём месте прикрыла ротик, – сквозь зубы посоветовала Белла. Её лицо исказила гримаса ненависти. Впрочем, именно это выражение и было истинным.

– Да, Оливия, тебе стоит быть повежливее с нами, – Стелла тоже стала серьёзной. – Твоя жизнь зависит от этого.

– Вы убьёте меня? – я решила выяснить всё сразу. Ни к чему тянуть.

Теперь Стелла, оглядевшись, присела на стул. Расправила складки на платье и лишь затем посмотрела на меня.

– Всё зависит от тебя, милая сестрица, – она выделила последние слова голосом. Так, что сразу становилось понятно – это лишь издёвка. Продолжила Стелла уже совсем другим тоном. Теперь она размышляла: – Скорее всего, наш брат погиб. Но по закону признать пропавшего человека мёртвым могут только через год. И всё это время старшей в роду будешь ты, Оливия, то есть теперь уже я, – Стелла вновь хмыкнула, – ты ведь сумасшедшая.

– И почему бы вам не избавиться от меня без этого фальшивого опекунства?

– Почему фальшивого? – Белла обиженно надула губки. – Всё по закону.

– Дело в том, – продолжила её сестра, – что может случиться всякое, и есть вероятность найти Гилберта живым. Мы никогда не понимали, что наш брат нашёл в тебе, но ты его любимая игрушка.

– Да, братец расстроится, если мы от тебя избавимся.

– Поэтому ты теперь будешь безвылазно жить в хозяйской спальне, как и полагается графине.

– Станешь сумасшедшим призраком Дайн-холла.

Обе сестры захохотали, словно Белла сказала нечто очень смешное. А у меня от ужаса закружилась голова. Я представила, как проведу остаток жизни запертой в клетке. Как золовки будут приводить сюда гостей и показывать им меня – неопрятную, растрёпанную, опустившуюся…

– Ну уж нет! – стоило представить, что меня ждёт, как откуда-то взялись силы для отпора. – Я буду кричать о том, что вы со мной сделали. Каждому, кто придёт в ваш дом, кто подойдёт к моей двери. Всем, кого увижу под окном или в парке!

Я так разошлась, что последние слова уже просто выкрикивала.