Выпас для скота был на заливных лугах по берегам реки. Травы там хватало и для заготовки на зиму.

Душу наполнила светлая грусть. Я скучала по тем временам, когда бабушка была жива. Она бы точно не отдала меня замуж за Гилберта, даже если б я её слёзно просила. Бабуля хорошо разбиралась в людях. И таких, как граф Дайн, чуяла за версту.

Не то что мой опекун. Ему было всё равно за кого, лишь бы сбыть меня с рук."

"Впрочем, это уже не имеет никакого значения. Мне теперь не о прошлом тосковать надо, а думать о будущем. И особенно о настоящем, от него многое зависит.

Пока шла к дровянику, точнее пробиралась, увязая в глубоком снегу, оценила свои возможности. За одеждой в господский дом будет непросто добраться. Зато людская, вот она – рукой подать. От дровяника с десяток-другой шагов.

Решено. Сначала исследую её.

Я дважды притащила дров, чтобы иметь запас и не отвлекаться. А потом побрела к людской. Снег быстро набился в сапожки и начал таять. Обувь, предназначенная для вычищенных дворниками городских тротуаров, не выдерживала испытания. Надеюсь, её хватит, пока я не найду что-то более подходящее для деревенской жизни.

Почти дойдя до людской, я замерла, огорошенная жуткой мыслью: а что, если флигель тоже заперт? Где искать ключ? И что теперь делать?

Обернулась. Обратно к кухне вела неровная тропинка, взрыхлённая подолами моей «капустной» одежды. И она была гораздо длиннее, чем те пять шагов, что оставались до людской. Всё равно почти пришла. Надо проверить флигель.

Я подошла к ступенькам и тщательно стряхнула снег с одежды. Не сразу поняла, что тяну время, боясь наткнуться на амбарный замок. Такой же, как висел на двери кухни.

А поняв – рассердилась. Сколько ни тяни время, всё равно придется глядеть правде в глаза!

Нарочито громко топая каблучками, преодолела обе ступеньки, и рассмеялась.

– Какая же ты трусиха, Оливия! – ласково, почти нежно выговаривала я себе. – Надо не бояться, а делать. Тогда всё будет получаться.

Дверь людской была закрыта на обычный засов. У меня возникло ощущение, что люди не собирались покидать усадьбу навсегда. Планировали вернуться. Почти уверена, что и на других флигелях не будет замков. Только Насья из-за своей вечной недоверчивости запирала кухню.

А ограду вокруг Дубков поставили от зверья и лихих людей. Вот только почему ворота не заперли? На этот вопрос ответа у меня не было.

Засов тоже слегка заржавел. Пришлось повозиться с ним, открывая. Я дёрнула дверь, и она отворилась с жутковатым скрипом.

В людской жили мужчины. Поэтому я прежде там почти не бывала и смутно представляла, что полезного смогу найти.

Этот флигель разительно отличался от кухни. И дело не в печи, что была совсем небольшой и без лежанки. И не в количестве лавок, стоявших у стен. Или полок, висевших на стенах.