Сейчас моя слабость и мысли о том, чтобы сдаться, казались постыдными. Ну уж нет! Не дождётесь!

Я подтащила таз к ступеням и начала бросать дрова к двери. Оттуда будет проще забрать. Вот только поиск еды снова придётся отложить на завтра. Я понимала, что ещё день-другой без пищи, и совсем ослабею. Просто однажды утром не сумею подняться, и тогда всё точно закончится.

Я пообещала себе, что при свете первым делом займусь поиском еды. И забралась в свою импровизированную постель. Конечно, на печи было бы теплее. Но у меня не осталось ни малейших сил, чтобы перенести туда тюфяк и все тряпки, которыми я накрывалась.

Завтра. Всё сделаю завтра. Сейчас и так тепло.

Проснулась я от металлического звяканья и долго не могла понять, где нахожусь. Всё тело болело и ныло. Голова кружилась от слабости. А в горле поселилось противное першение, заставляющее постоянно сглатывать и откашливаться.

Неужели я заболела?

Только этого не хватало!

Назойливое звяканье не прекращалось. Пришлось выбираться из своего тёплого кокона. В доме было прохладно. И это удивляло. Я ведь хорошо протопила печь накануне. В моём детстве кухня была самым тёплым флигелем. Зимой к Насье перебирался старый конюх, у которого в холода ныли суставы.

Под утро разыгралась метель. И теперь ветер завывал в печной трубе и игрался с заслонкой. Так вот от чего это звяканье.

Боги, заслонка!

Я забыла её закрыть, чтобы сохранить тепло. Ветер всё выдул, поэтому так холодно. Вполголоса ругая себя за глупость и неосмотрительность, которые совершенно недопустимы в моём положении, я побрела к печи. В устье чернели остывшие угли."

"Прежде я даже не задумывалась, сколько всего необходимо для моего комфорта. А сейчас приходится думать о множестве мелочей сразу, чтобы просто выжить.

Хорошо, что дрова я вчера покидала к двери, а не бросила в снегу. Вряд ли сейчас у меня хватило бы сил тащить таз.

Чтобы растопить печь, я снова отрезала кусок сорочки. Подумала, что неплохо бы сменить одежду. Да и вымыться не помешает. Но это потом. Всё потом.

Сначала – тепло и еда. Живот сводило от голода, а ноги зябли на холодном полу даже в шерстяных чулках. Сапожки, которые я не догадалась вечером просушить, отсырели и не вызывали желания совать в них ноги. Я поставила их у печи, дав себе ещё одно обещание – помнить о таких мелочах.

Зато меня порадовали спички. Они просохли. И после двух осыпавшихся третья наконец загорелась. Огонь заплясал в печи, даруя надежду.

А я занялась поисками еды.

Глава 9

Мне повезло с первого раза. Едва я открыла ларь, в котором кухарка хранила крупы, как на глазах выступили слёзы.

От радости.

На дне ларя лежало несколько мешочков с крупами. Точнее то, что от них осталось. Материя была изгрызена мышами, которые, видимо, жили здесь после отъезда Насьи и до морозов.