Я здраво полагала, что матушку Биляну и самого хозяина в этом случае никто покрывать не станет.

Операция по задержанию опасного преступника прошла без моего участия. Самого кучера и его подружку «взяли без шуму, без пыли», да они и не скрывались, с нотариусом же возникли затруднения – эти двое его не знали, все дела вёл Хозяин лично. А кто у нас Хозяин? Правильно, купец Бортко. И он больше всех пострадал от моего нежелания вести с ним дела, и именно он пригласил нас в столицу!

Это я с жаром пыталась доказать тому скучающему жандарму, который принимал нас в своём кабинете в прошлый раз. Впрочем, с тех пор ничего особо не изменилось, во всяком случае единственной реакцией на наше шумное внедрение в кабинет того унылого жандарма, было то, что он просто вздрогнул, моргнул два раза, и тяжело вздохнул. Я обрадовалась – выходит, узнал!

- Нашли мы преступников – лиходеев! – решила я обрадовать с порога сотрудника правоохранительных органов и плюхнулась в кресло. Если бы за гордость во взгляде давали награды, то я запросто могла бы быть полным кавалером всех орденов, вместе взятых.

- А день так хорошо начинался… а тут вы… госпожа Валер… - он отлип от окна и с тоской посмотрел на меня. В его взгляде я чётко прочла: «Ну чего тебе неймётся? Все же нормально было!». Мой дорогой супруг очень сочувствовал горю жандарма, но ничем помочь не мог, поскольку я горела огнём возмездия!"

"- Прошу принять в работу – не унималась я – непосредственные участники моего похищения. Помнится мне, что вы утверждали, будто найти их и доказать вину невозможно, так вот – извольте видеть! Сипатый, Обрадко, да тётка Биляна. Преступники в сборе, да и ещё с признательными показаниями. Каково, а?!

Забегая вперёд, скажу, что отклика в сердце местной Фемиды я так и не нашла. Да, безусловно, двум похитителям назначили в качестве наказания пять лет каторжных работ, тётка Биляна обошлась малой кровью – женщинам, вишь ты, в тюрьме не место. Поэтому три года в работном доме должны были загладить её вред, нанесённый обществу. Вина Бортко так и не была доказана, поскольку сам он непосредственного участия в похищении и удерживании не принимал, давления на меня не оказывал, а то, что он был работодателем одного из похитителей, не означает его вины… Что касается стряпчего, то его личность так и не была установлена.

Лето подходило к концу, начали опадать первые листья, и я сидела в нашем преображающемся саду в плетёном кресле, на душе было тихо и благостно. «Прощальным костром догорает эпоха, и мы наблюдаем за тенью и светом в последнюю осень… в последнюю осень». Стефан наконец-то стал отцом, был страшно горд этим обстоятельством.