Как будто он был со мной все те годы, когда я оглядывалась через плечо, ожидая, что призрак моего прошлого догонит меня."

"На самом деле, я все еще это делаю. Это проклятие без решения.

Некоторые из моих кошмаров связаны с пустыми глазами, но большинство из них, как я кручу педали по этой дороге, и меня всегда, всегда тянет обратно в лесные лапы темная рука.

— А теперь ты собираешься есть или предпочитаешь, чтобы я тебя накормил?

Я выхватываю тарелку у него из пальцев и не утруждаю себя ложкой. Я выпиваю все это за один присест, будто глотаю алкоголь.

Как только я заканчиваю, я ставлю пустую тарелку на прикроватный столик и вытираю рот тыльной стороной ладони.

— Вот. Сделано, ваше величество. Оставь меня.

— Что я говорил об этом рте, Аврора?

— Что ты собираешься с этим делать? Трахнуть меня? Ох, подождите. Тебе нравится только шлепать и касаться меня.

Выражение его лица меняется с неодобрения на то, что кажется... забавным?

— Тебя это так сильно беспокоит?

Мои щеки пылают.

— Нет.

— Если бы не волновало, ты бы не упомянула об этом в припадке гнева.

— Ты льстишь себе.

— Да?

— Мне абсолютно наплевать на это.

— Увлекательно.

Он встает, и я ожидаю, что он уйдет, но он расстегивает рубашку, медленно и с полной уверенностью.

— Ч-что ты делаешь?

— На что это похоже, что я делаю?

Он сбрасывает рубашку, и желание спрятаться под одеялом охватывает меня без предупреждения.

Поскольку я никогда не видела Джонатана голым, я не знаю, чего ожидать, но твердая грудь с подтянутыми мышцами это, конечно, не то. Кто знал, что строгие и правильные костюмы закрывают этот вид? Но опять же, Джонатан всегда отличался грубыми, жестокими чертами характера. Почему его нагота должна быть какой-то другой?

Он такой подтянутый и хорошо сложенный для своего возраста.

Его кожа загорела и отточена до совершенства. Почти так же, как если бы Бог проявлял особую осторожность, когда подбирал ему пропорции.

Его пальцы расстегивают ремень, и хотя я должна отвести взгляд, я этого не делаю. Я прикована к непримиримой мужской красоте Джонатана Кинга.

Он спускает брюки с крепких бедер, оставаясь в черных боксерских трусах, и не торопясь вешает одежду на стул. Словно он нарочно дразнит меня.

Мой позвоночник выпрямляется, а пальцы ног скручиваются под простыней в ожидании того, что будет дальше.

К тому времени, как он снимает свои боксеры, я готова спрятаться по-настоящему, по другой причине, чем раньше.

Святое. Дерьмо.

Его член не только твердый и толстый, но и массивный. Без шуток, я повидала свою долю, но Джонатан выигрывает корону. Буквально.

О Боже, он что, надеется войти в меня этой штукой или что-то в этом роде? Несмотря на то, что возбуждение больше не является для меня чуждым понятием, я не думаю, что когда-нибудь смогу принять его в себя.