— Останься.

Он делает паузу, но не убирает свою руку с моей.

— Я не сплю с другими.

— Только сегодня, — пробормотала я.

— Почему?

— Пожалуйста, Джонатан.

— Я соглашусь, только если ты сделаешь что-то взамен.

Чертов тиран. Но он поймал меня в уязвимый момент, когда я согласна практически на все.

— Что?

— Ты не пойдешь на ужин с Итаном.

Почему я не удивлена? Но поскольку это небольшая цена, я киваю.

Джонатан забирается под одеяло вместе со мной, и я ожидаю, что он останется на своей половине кровати. Удивительно, но его рука обхватывает мою спину. Я кладу голову ему на грудь, используя ее как подушку. Его сердце бьется сильно и ровно, как и весь он.

Я так хорошо прижалась к его телу, как будто именно здесь я всегда должна была быть.

Его пальцы гладят мои волосы, как он делал это раньше, и я теряюсь в его лесном запахе. Так, как он пахнет только что из душа.

Чего я не говорю Джонатану, так это того, что я тоже не делю спальное место. Мне всегда нужно быть одной, чтобы убедить себя заснуть и проснуться в одиночестве на случай, если мне приснится плохой сон.

Но сегодня я не трачу полчаса или больше на то, чтобы ворочаться и думать о счастливых мыслях, которые помогут мне побороть надвигающийся кошмар.

Я просто засыпаю.

И я знаю, что простое действие сна больше никогда не будет для меня прежним.

Глава 30

Аврора

— Доброе утро, приятельница!

— Доброе утро, — говорю я Лейле, когда она следует за мной в мой кабинет.

Клянусь, она почти не проводит времени в своем кабинете.

Она ненавидит сидеть без дела и всегда находит себе занятие за пределами своих четырех стен. Если она не со мной, то делает обход на фирме или в конференц-зале.

Я беру предложенный ею кофе со льдом и вздрагиваю, когда моя ноющая попа упирается в диван.

Тиран Джонатан отшлепал меня за завтраком так сильно, что у меня все болит. Ну, больше, чем болит. Это действительно больно, несмотря на лосьон, который я нанесла перед выходом.

Вот так мы провели нашу первую ночь вместе.

Я проснулась от того, что его член прижимался к моему входу сзади, а потом он трахал меня до тех пор, пока я не перекричала всю комнату.

Когда я спросила его, почему он трахает меня только сзади, он ответил, что это не мое дело. Когда я сорвалась, он отшлепал меня, пока слезы не залили мне глаза.

Грубиян. Задница.

Нет нужды говорить, что с тех пор у меня было плохое настроение.

Даже отвратительный снобизм Харриса с утра не смог вывести меня из этого состояния.

— Что случилось? — Лейла наклонилась ко мне, нахмурив брови.

На ней футболка с длинным рукавом с надписью «Черный — это философия».

— Ничего, — я отхлебываю кофе со льдом, желая каким-то образом вылить его себе на задницу.

— Да, точно. Ты выглядишь так, будто стала свидетелем убийства щенков. Давай, выкладывай.