Что показывать свои секреты — это верный способ воспользоваться своими слабостями.

Хотелось бы мне быть более естественной в этом запечатывании эмоций, как он. Это одна из тех черт, которыми я восхищаюсь и одновременно ненавижу в нём больше всего.

Его уверенность в себе и то, как он пожимает миру палец, управляя им, это черта, которой обладают только лучшие из лучших.

Однако быть неспособным прочитать его, не говоря уже о том, чтобы понять его, совсем не весело."

"Марго и Том вносят подносы с едой, нарушая тишину. Леви улыбается Марго, и даже Эйден улыбается ей. Она отвечает на их приветливое выражение лица своим собственным.

Ого. Значит, она умеет улыбаться. Просто она никогда не показывает этого мне.

К тому времени, когда она доходит до меня, ее лицо снова становится пустым профессионализмом. После того как она подает суп и основное блюдо, похожее на экзотический вид мясного рулета, они с Томом кивают, а затем уходят.

— Разве ты не собираешься нас представить, дядя? — Леви игнорирует суп и сразу переходит к мясу.

— Аврора, — говорит Джонатан. — Это мой племянник, Леви. Это его жена, Астрид. Ты уже познакомилась с Эйденом и Эльзой.

— Приятно познакомиться. Эльза так много рассказывала мне о тебе, — Астрид улыбается, и я замечаю, что на ней джинсовый комбинезон, который делает ее намного моложе, чем я думаю.

Я собираюсь взять ложку супа, но откладываю ее обратно, услышав ее слова.

— Мне тоже приятно с тобой познакомиться.

— У меня есть вопрос, — Леви делает паузу с вилкой мяса на полпути ко рту. — Почему мы никогда не знали о твоем существовании?

— Потому что она не знала, — говорит Эйден, не поднимая головы от своей тарелки. — Она призрак. Или, скорее, паразит.

— Что я говорил об уважении к гостям за моим столом? — смертоносный голос Джонатана прорезает зал, как гибель. — Если тебе не нравится здесь находиться, уходи.

— И оставить ее делать все, что она хочет?

— Эйден, — Эльза посмотрела на своего мужа. Несмотря на испуганное выражение лица Эйдена, она ничуть не испугалась. — Ты сказал мне, что будешь вести себя хорошо.

— Я не веду себя хорошо, дорогая. Особенно с самозванцами.

— Я не самозванка, — говорю я спокойно, хотя что-то внутри меня горит.

— Так вот почему ты пришла в дом моей матери и решила, что сделаешь его своим?

— У меня нет намерения брать что-либо у Алисии.

— Не произноси ее имя, — левый глаз Эйдена дергается. — У тебя нет права произносить ее имя, когда ты не пришла на её гребаные похороны.

— Я не пришла на ее похороны, потому что меня задержали в полицейском участке в Лидсе, — мой голос задыхается. — Я заявила на своего отца за убийство.

Тишина, воцарившаяся за обеденным столом, вызвана скорее удивлением, чем неловкостью.