Он меня душит! Давит на меня своим стокилограммовым весом, лишая кислорода!

Кто это?

Мамочки!

Маньяк? Убийца? Грабитель?

Боже! Скажи, что я сплю!

Пожалуйста.

Пожалуйста!

Пожалуйста!!!

– Заткнись! Не ори! Иначе шею сверну! – Хрипит. Лицо скрыто под широким капюшоном. От него пахнет табаком и смертью. Душа падает в пятки. – Кивни, если поняла.

Киваю.

По вискам катятся слёзы.

Это не сон. Всё настолько реальное, что я даже отчетливо ощущаю боль и раздражающие ноздри запахи.

Огромный, как взбесившийся буйвол, он вздёрнул меня за шкирку с пола, ловко выкрутил руку за спину, грубо впечатав лицом в стену.

А сам, следом навалился, заставляя тихонько завизжать от ужаса, закусив собственную щеку. Чтоб сдержать крики! Чтобы не провоцировать урода, не нервировать!

– Лерка тебе приветик передавала, – и с силой ударил кулаком в живот.

Боже!

Согнулась пополам, а потом и вовсе упала на четвереньки, закашлялась, как будто ублюдок не просто ударил, а сделал в моем животе сквозную дыру.

– Знаешь такую?"

"Закивала, продолжая хватать ртом воздух, да всё никак не получалось разогнуться и вдохнуть полной грудью.

– Так вот, милочка. – Присел на корточки. Усмехнулся, резко схватив за волосы. В лапах недоноска угрожающе блеснуло лезвие ножа. – Много капать на мозги не стану, предупреждаю лишь один раз. Завтра ты берёшь свою выё*бистую попку и тащишь в клуб, как договаривались с Валерией вчера по телефону, – натянул волосы с такой силой, что корни затрещали, вынуждая руками схватиться за голову и взвизгнуть, ещё и нож к горлу приставил.

Больно!

Очень больно!!!

– Не н-надо… Прошу. Мне с-страшно.

 – Попыталась молить о пощаде.

– Сделаешь так, как сказал? А??

– Д-да.

– Громче! – Холодная, острая сталь устрашающе коснулась кожи.

– Сделаю! – закричала с надрывом.

В этот адский миг я согласна была на всё угодно.

Лишь бы ублюдок перестал делать мне больно. Лишь бы не орал, не тыкал своим обрубком в мою трахею и волосы оставил в покое.

– То-то же. – Хмыкнул. Довольный, горд, вероятно за себя, что девушку посмел запугать до белого каления.

Хватка в области головы ослабла.

– И не смей шестерить мусорам. Там свои люди имеются, прикормленные.

Мать родную продадут за пачку зелени. Усекла?

Кивнула, прикусив губы до лёгкого жжения, дабы так сильно не дрожали.

– Вот ещё что. У тебя, кажись, папочка есть? Так он теперь у нас под прицелом, крошка. Если не явишься завтра – обнаружишь его голову на коврике у своей двери в подъезде.

– Нет, не надо, пожалуйста! – испугалась. За отца! Даже больше, чем за себя.

Это уже перебор, Лера. Посмеялись и хватит!

– Окей. Делай так, как велено, и никто не пострадает.