Рывком стащил с себя штаны, полностью обнажившись, а затем, как одичалый зверь, набросился на свою добычу, повалив в кучу шуршащей листвы, овладевая моими губами, так, как будто они уже давно, ещё с моего рождения, принадлежали лишь ему.

Целовал губы, шею, ключицы… постепенно двигался к груди.

Руками накрыл влажные вершинки. Сжал. Соски, что набухли под мокрым бельём, врезались в его властные ладони. Пощупал их пальцами, потёр и помассировал. Половой гигант Господина со сладкой болью прижался к напряженной от недержания дырочки.

– Ты такая… нежная… С тобой хочется ласково и заботливо.

Иди ко мне.

От этих приятных слов из глаз посыпались искры.

Мышка. Малышка. Нежная…

Божечки, куда подевался тот поркажённный сатана?

– Если бы я знал, что ты… такая податливая, такая вкусная… так трепетно отзываешься на мои ласки и сама меня хочешь… Раньше бы взял. Взял и своей бы сделал.

Он подхватил меня на руки, поставив на землю, быстро, без особых излишеств, избавил от мокрой одежды. Сначала стянул кофту, затем штаны. А после… лишил нижнего белья.

Первым делом, с каким-то одержимым рыком набросился на шею, осыпая поцелуями.

Сначала я даже испугалась, а потом буквально взорвалась от остроты ощущения. Не выдержав властного напора, отскочила спиной назад, врезавшись в ствол дерева.

Амиру пришлось сбавить обороты.

– Дай-ка посмотрю на тебя… – Оторвался, отстранился, прошёлся по мне неким воодушевлённым взглядом. – Красивая. Мышка, какая же ты всё-таки красивая! А я был полным долб*ёбом, когда посмел тебя оскорбить, касательно внешности. – Не стесняясь, выругался. А мне почему-то захотелось рассмеяться. Но в этот миг, я не испытывала к нему ненависти. Я не злопамятна.

А чересчур нежная и до жути ранимая.

Внезапно, Амир прижал меня к себе. Стоячий, как кол член, воткнулся в живот.

Ох, мамочки!

И как он только поместился в меня, такую узкую и мелкую, тогда, в клубе?

Не порвал. Не причинил особой боли.

Вывод – просто Амир достаточно опытный мужчина.

– Обхвати меня ножками, девочка. – Горячий выдох в ухо. Мурашки рассыпались по всему телу. – Сейчас тебе будет безумно приятно. И очень, очень жарко, милая!

Шлёпнул обеими ладошками по попке, а затем сжал.

Господи!

Там, в области лона, уже не покалывало, а, блин, горело, кипело, дымилось!

Влага текла по ногам.

А он эту влагу размазал по своим умопомрачительным бёдрам, когда, одним ловким движением, посадил меня на себя, заставляя обхватить его талию ногами, скрестив их на упругих мужских ягодицах.

Одной рукой – держал на весу, другой – поправил член, направляя его в мокрое, на всё готовое лоно.

– Ах!

Я не хотела, но стон вырвался сам по себе!"

"Амир лишь коварно улыбнулся, и… настойчивым толчком насадил меня на себя, прижимая спиной к дереву, сминая ягодицы пальцами.