Убью гадину.

За волосы треплет, у меня кровь носом идет, я от нее руками закрываюсь. Живот прячу. Нас врачи разняли. Ее увели. А меня в кровать уложили. Мне тогда хотелось умереть… Боже, сколько раз мне потом захочется из-за него умереть, не счесть. И сколько раз хотелось до этого. Особенно когда только узнала. Поздно узнала. Когда нельзя уже было ничего сделать. Вот так только со мной бывает. Только со мной. И секса толком не было, мой первый мужчина имени и лица моего не помнит, только главные роли получила и больше не смогу продолжать балетом заниматься. Потом я слышала, как врач с матерью говорил. Что нельзя аборт на сроках таких, а вызвать роды — он не возьмет на себя такой риск. Анемия у меня, и давление низкое, вес маленький. Откармливаться надо и рожать естественным путем… а потом. Потом и отказаться можно. Так и говорил. А она сказала, что отблагодарит, если роды вызовет, что можно ведь… аккуратно спрашивала, сколько. Тогда я и приняла решение. Самое умное и самое ненавистное решение в моей жизни.

— Я упрошу Дениса Витальевича помочь отцу. Любыми способами упрошу, мама. Но ты отменишь свой уговор с врачом. Не будет никакого аборта. Ты придумаешь, как мне доносить ребенка. Поняла? Иначе я руки на себя наложу.

Она долго смотрела мне в глаза своими, так похожими на мои собственные и наполненными слезами.

— Счастья я хочу тебе, всем нам. Чтоб жила не так, как мы. Чтоб без махинаций, чтоб будущее было. А ты…

— Уже не важно, мама. Не важно… Будет, как ты хочешь. Только сначала будет так, как хочу я.

Мы придумали выход. Я и мать. Я тогда перестала быть ребенком. Я давно им быть перестала. Такая любовь страшная меняет людей. И меня изменила.

Мать отправила меня рожать к тетке своей в деревню, наплела Денису, что та строгих правил: никаких мужиков, что там народными методами вылечат от воспаления, откормят."

"Вернулась я оттуда другим человеком. Сама себя больше не узнавала. Когда от самого дорогого в жизни отказываешься, потому что выхода иного нет, и сам умираешь. Отца отпустили еще до моего отъезда, восстановили в должности, а потом и повышение дали. Денису я любовницей так и не стала, он женился на мне через три месяца после моего возвращения. И первый раз меня взял в нашу первую брачную ночь. Долго разочарованно смотрел мне в глаза.

— А я разве говорила, что ты будешь первым?

— Тебе семнадцать.

— И что? Это что-то меняет?

Он ударил несколько раз. Метко. Не в лицо. В солнечное сплетение кулаком и головой об спинку кровати. Перед глазами потемнело, и я зажмурилась, глотая слезы.

— Будет еще кто-то, убью суку. Всех убью. Поняла? И папочку твоего упеку обратно за решетку, у меня на него столько материала имеется — на три пожизненных хватит.