Он расхохотался, запрокидывая голову.

— Это ты серьезно сейчас? Или шутишь? — и тут же перестал смеяться. — Не закон ты больше, и друзья твои с погонами — суки продажные. Маму родную за зелень расстреляют. Не веришь? Хочешь проверим? Я сейчас вот этому лошку голову прострелю при свидетелях и сухим из воды выйду. Каждый из них зелень получит и скажет, что ты стрелял. И менты все подпишут. И я тебя лет на десять упрячу. Просто так. Потому что у меня бабла больше. Вот он какой, закон твой. Ну что?

Он пушку достал из-за пояса, а я резко руку его перехватил и к столу прижал. Охрана тут же дернулась ко мне, а Денис ладонь другую поднял, останавливая их.

— Может, ты и прав, и все прогнившие на хрен. Но я не прогнивший. Я. Понимаешь?

— Все мы прогнившие. И ты тоже. В прошлом году в метро… сколько человек из-за тебя погибли? Сколько среди них детей было?

Я сильнее сжал его запястье, глядя в глаза и чувствуя бешеное желание съездить по его роже холеной и слегка челюсть свернуть.

— Откуда?"

"— Всего лишь пару сотен, и мне рассказали, какого цвета у тебя трусы с майкой, как часто ты их меняешь, и с какими бабами спишь. Твои коллеги, Гром. В глаза мне смотришь, а у тебя из глазниц черви могильные лезут. Не гниешь изнутри, говоришь? Разве не после этого пить начал? Они снятся тебе по ночам, да, Гром?

— Пошел на хер.

Я встал из-за стола и пошел к выходу из ресторана.

— Правду всегда не хочется слушать, да? Потому что смертью завоняло. Честный, мать твою. Будь ты честным, сидел бы сейчас за ошибку свою, но тебя прикрыли, и ты на свободе, Громов, — крикнул мне в вдогонку, а я оттолкнул официанта и, распахнув дверь, вылетел на улицу, хлебнуть свежего воздуха. В ушах опять громыхало, и сердце сжималось в приступе панических воспоминаний. Закурил, глядя на огромную лужу у ступенек, на то, как расходится рябью вода от тяжелых капель. Дверь позади скрипнула, и я, скорее, угадал, чем увидел, что Денис рядом со мной стал. Кто-то раскрыл над ним зонт.

— Нет справедливости, брат. Нет и не было никогда. Все мы справедливые, пока это нас самих не касается. Они торговую палату строить там собрались, а в городе ни площадок детских нормальных нет, ни театров. Музей и тот допотопный, здание скоро развалится. Я землю выкупил. Обошел Левадного вашего. Есть связи. И там театр построю. Если надо будет, под фундаментом и Салтыкова, и Левадного закатаю. А тебе решать, с кем ты. Со мной или с властью своей мега честной.

— Справедливость разная бывает. Красиво говоришь. Можешь в мэры метить. Пипл схавает твои умные речи.

— Это уже следующий шаг. Вначале я тут немного рокировкой займусь.

— Только в городе у нас, Деня, ни одной большой торговой точки такого масштаба нет.