Судя по дикой реакции Геры на мой звонок, меня не то что не было, а я уже был отпет и похоронен. Пришлось долго его убеждать, что я, конечно, и побывал на том свете, но звоню ему вовсе не оттуда. Убедил, когда рассказал подробности одного нашего общего дела. Где мы оба слегка накосячили. Точнее, он накосячил, а я прикрыл его задницу. Тогда он дал мне другой номер, на который я перезвонил, и теперь мы общались только по тому номеру. Оказывается, Деня организовал мою смерть. Красиво организовал, с венками, цветами, поминками и даже выстрелами в воздух. Меня якобы нашли в сгоревшем дотла автомобиле, и Ирина каким-то образом меня опознала. Впрочем, я не сомневался, что ее психологически подготовили, и она б узнала кого угодно вместо меня. На трупе могли быть мои вещи. С того дня я официально числился мертвым, и моя смерть не вызвала ни у кого сомнения, даже у Герыча. А значит, все или совсем херово, или это и есть тот шанс… когда сам ад толкает тебя вершить правосудие. Теперь я ехал в квартиру, которую он снял для меня на окраине города. Кто-то назвал бы это воскрешением, а я чувствовал себя зомби. Мертвецом с живым телом, у которого есть своя цель.

Когда по названному адресу приехал, друг уже там сидел, ждал меня. Как увидел, выматерился громко. Я знал, что на себя не так уж и похож. Бороду сбривать не хотел. От протеза отказался — повязку на глазу носил, если очки темные снимал. После перелома нос горбатым и чуть кривым стал. С челюстью и зубами молодой доктор, знакомый Макарыча, очень помог. Отвел к стоматологу хорошему, и мне за пару недель состряпали почти голливудскую улыбку. Если б не дырка вместо глаза, то я б мог поспорить с самоуверенным заявлением Олигарха, что моя рожа станет жуткой. По крайней мере, на меня можно было смотреть без содрогания, хотя мне было на это совершенно насрать, но я понимал, что привлекать внимание пугающей внешностью было бы глупо.

— Похоронил меня, значит?

Обнялись. Несколько секунд молчали, потом он несколько раз ударил меня в грудь и поморщился, перехватывая переносицу двумя пальцами под очками. Вскинул голову и посмотрел мне в глаза.

— Пошли присядем. Меня потряхивает немного после твоего воскрешения.

Какое-то время мы молчали. Он пил водку, закусывая соленым огурцом, а я курил и смотрел в никуда, ожидая, пока он заговорит. Это случилось где-то после третьей рюмки. Не то, чтоб его взяло, но из ступора точно вывело.

— Ну, знаешь ли, ты периодически так бухал, что сам себя в зеркале не узнавал. Ты вполне мог сгореть в своей тачке. Я тогда на выезде был, а Ира опознала. Почему я должен был усомниться… хотя, теперь вот думаю, что должен был из-за твоей любви, мать ее, которая для всех закончилась херово.

Поморщился и снова себе налил выпил залпом, закрыл лицо локтем.