И артельщики за навигацию меньше четырехсот рублей ни разу не получали, а он сам, как старшой — пятьсот, а то и шестьсот. Пашку-то мы хотели на механика выучить, а он нам — вы, дескать, всю жизнь горбатились, чтобы я учился, неловко мне. Нет, не могу я так. Вот Пашка-то тоже в бурлаки и пошел. Михайло, еще год-два поработает, а потом Пашке должность отдаст. Поднакопили мы денег, нам хватит, а куда на старости лет лямку тянуть? Ты уж, сынок, никому не скажи, что Михайло да Павел Михайловы в бурлаках трудится.

— Не бойся, матушка, никому не скажу, — слегка улыбнулся я. Не считаю, что это какие-то важные тайны, но, если людям неловко — да ради бога. Да и зачем я кому-то бы стал говорить?

Я встал, давая понять, что допрос — вернее, наша беседа, закончен. Поставил на место свой стул, а женщине сказал:

— Советовать не берусь, плохой из меня советчик. Зато сын у тебя хороший. Да что уж там — золотой сын. А с Катериной, царствие ей небесное, что получилось, то получилось. Поэтому, лучше ты сыну всю правду скажи, какая есть.

Глава 8

Я не Карлсон

Теперь без музыкального сопровождения в собственный двор не войти. Только заскрипела калитка, как из сарайчика донеслось:

— Ме-е!

Могла бы, между прочем, свои мысли четче формулировать.

— И чего сразу орешь, да еще на хозяина? А хворостиной?

— Ме-е-ее⁈

— А не за что, а для профилактики. И Аньке твой заодно.

— Ме-ме!

Хм… И где она, пресловутая женская солидарность? Радуются, что кому-то попадет просто так, за компанию.

— Иван Александрович! — услышал я.

Манька? Нет, не она.

Вот, только соседки сейчас не хватало. Устал я, есть хочу. Но Ираида Алексеевна тащит капусту своей любимице, придется хоть немножко поболтать. Навязались на мою голову Аньки с Маньками. Но коза же не виновата, что у нас капусты нет. Да, а у бабки-то она откуда? Точно, останется Ираида Алексеевна без заготовок на зиму. Или у друзей и знакомых таскает? Но нижние листья, насколько мне известно, тоже в дело идут — из них серые щи варят. Беда. Если соседка у всего города листья изымет, останусь без щей.

— Здравствуйте, Ираида Алексеевна, — натянул я улыбку.

— Ме-ее-ееее! — истошно заорала коза, услышав голос кормилицы. Потом, от всей дури, долбанула в дверцу так, что сарайка затряслась. Чем это она? Рогами или копытами? Помнится, мужики, которых я в эту сарайку засунул, тоже ломились, но ничего не тряслось! Наверное, мощность следует измерять не в лошадиных силах, а в козлиных. Или в козьих?

— Ой, Иван Александрович, здрасьте… Щас. Манечка, подожди, солнышко… Чего я спросить-то хотела? Щас, только Манечку покормлю.