Когда же я перестану именовать всех женщин до сорока лет девушками? Надеюсь, что когда-нибудь да привыкну."

"— Это мы сейчас знаем, что Катерина — замужняя женщина, а когда тело из воды вытаскивали — еще не знали.

— Тогда уж лучше девкой зовите. Я-то сама ее девкой звала, — сказала Ангелина Никодимовна, а потом опять зарыдала, приговаривая при этом: — Ой, Катенька ты моя, дурочка… Что же ты такое сотворила?

Очень вовремя пришел Фрол с графином и мы вдвоем начали отпаивать женщину водой. Один стакан оказался разлит, зато второй свекровь выпила сама и, вполне нормально.

— Может, домой ее увести? — озабоченно поинтересовался Егорушкин.

Я только с укором посмотрел на городового. Не надо было вообще ее приводить, позже бы поговорили, когда успокоится.

— Ангелина Никодимовна, сможете на мои вопросы ответить? — спросил я у женщины. — Или, и впрямь, лучше домой пойдете?

— Да нет, вроде поотошла, — вздохнула свекровь. — Уж лучше все на разу́ сказать, коли на вопросы отвечать надо.

— Вот и хорошо, вот и ладно, — хмыкнул я. Кивнул Егорушкину. — Спасибо тебе, господин фельдфебель, не смею задерживать. Иди, дальше службу неси.

Егорушкин, довольный, что спихнул с плеч такое дело, перед тем, как выйти, сказал:

— Ты, Никодимовна, господину следователю лучше сама обо всем расскажи. Он у нас до правды все равно докопается, так что лучше его не злить.

Фрол, козырнув на прощание, ушел. Я же решил кое-что уточнить.

— Ангелина Никодимовна, у меня первый вопрос — было ли у Катерины обручальное кольцо?

— Как же ему не быть? Катька — мужняя баба, три года с сыном моим живет, — слегка возмутилась женщина, потом сникла. — Оставила она кольцо, крестик оставила. А еще — сережки, которые Пашка ей подарил. В первый же год, как только поженились, он на заработки ходил, так и купил. Серьги-то дорогущие — рублей двадцать, но я уж его и ругать не стала. Думаю — пока жена молодая, пока деток нет, нужно бабу побаловать. Катька-то сама из деревни, какие там серьги? А она, как топиться пошла, все на столе и оставила. А я-то дура не слышала, как девка-то уходила!

Что ж, кольцо с пальца никто не снимал, ограбления или мародерства не было — уже хорошо.

Ангелина Никодимовна опять зарыдала. Пришлось подождать, пока она слегка успокоится.

— Судя по всему — отношения с невесткой у вас неплохие были. А есть предположения, почему она утопиться решила?

Женщина замолкла, уставившись в какую-то точку на стене. Выдавила:

— Да уж какие предположения… Лукавый Катьку подтолкнул, не иначе.

Ох уж этот лукавый! То батюшку подталкивает, чтобы тот священный сосуд из храма украл, то женщину в воду затолкнул.

— А кроме лукавого? — осторожно поинтересовался я. — Бес-то, как говорят, толкает только того, кто сам упасть готов.