— Александр Иванович, в Череповце, за время отсутствия вашего сына убийства были? — нахмурился государь. — Может, вы и докладывали, да я запамятовал?

— Никак нет, Ваше Величество, — тотчас отозвался отец. — Все убийства случились в бытность там судебного следователя Чернавского, преступники изобличены, пребывают под стражей. За последнее время все спокойно. И на территории судебного округа все спокойно.

А что, неужели императору докладывают о каждом убийстве, происшедшем в стране? С другой стороны — я бы не удивился. Не так и много у нас убийств. И докладывают, скорее всего, в виде статистических данных, а не по каждому конкретно. Но батюшка-то наверняка держит под собственным контролем Череповец.

— Тогда еще хуже, — вздохнул я. — Преступный мир затаился, ждет моего возвращения. А как вернусь, вот тогда…

Расслабился и опять получил тычок в бок. Спрашивается — что я такого сказал?

Кажется, государя воспитательная работа отца позабавила.

— Значит, сказка у вас с соавторшей пишется? — поинтересовался государь.

— Так точно. Сказка почти написана, планируем вскоре приступить к фантастической повести, — бодро доложил я.

— Ух ты, еще и фантастическая повесть… — хмыкнул император. — Иван Александрович, а может — ну ее, фантастическую повесть? Лучше еще какую-нибудь сказку? Вот, честно скажу — иной раз хочется отдохнуть, почитать чего-нибудь этакого, чтобы ни старух-процентщиц не убивали, ни женщины замужние из-за любовников под паровоз не бросались? И здесь так плохо живут, а тут несчастье. Захочешь что-нибудь почитать — одно расстройство. Сказки-то ваши… Ну, просто бальзам на душу.

— Изладим, ваше величество, — пообещал я. — Но мы уже план составили, пока на что-то другое не переключится. Да, сказка тоже будет… Я даже начало придумал — девочка улетела, летела-летела, попала в Волшебную страну, потом захотела домой вернуться. Ну, дальше еще не сочинил.

Так и хотелось запеть: «Мы в город Изумрудный, идем дорогой трудной!»

— Сочиняй, — разрешил царь. Потом спохватился: — Простите, Иван Александрович, что на ты.

— Да ничего страшного, — заверил я. — Напротив, от государя такое слышать отрадно.

Император махнул рукой и спросил:

— А коробочку-то не хотите открыть? Открывайте и посмотрите.

Ну, раз государь разрешает, то открою.

Ух ты, а там не финтифлюшка, а женские часики. И не какие-то там, а золотые (или позолоченные?), с бриллиантовой монограммой «М.», под короной. Подарок, надо сказать, не для крестьянки. Но императрица часы не крестьянке подарила, а писательнице.

— Здорово! — восхитился я.

Чуть было не ляпнул, что о приданом для Анны можно не беспокоиться. Такие часики и сами по себе стоят немалые деньги, а с монограммой императрицы — если продавать, то наши купцы ошалеют.