— Мне Легонин написал — мол, поразил и порадовал всю профессуру, дескать — будет у сына желание профессором стать, пусть напишет. И научного руководителя даст, и тему диссертации определит.

Чем это я комиссию поразил? Если только тем, что быстро сумел отыскать ответ на «краниальную асфиксию», не более. Скорее всего, декан юридического факультета решил польстить своему приятелю и товарищу министра. Как-никак, выручил я его друга — московского прокурора Геловани.

— Еще наш Ваня наглого присяжного поверенного на место поставил, — сообщила маменька. — Все московские газеты о том писали.

— И не только московские, — со значением заметил батюшка. Еще раз посмотрев на меня, снова вздохнул, но уже более тяжко. — И как тебя теперь к государю вести? Оленька, нам с тобой Ванюшку либо откармливать придется, либо новый мундир ему шить.

— А чего выбирать? — пожала плечами маменька. Деловито сказала. — И откормим, и новый мундир пошьем.

Куда мне столько мундиров? Впрочем, мундиров много не бывает. Если что — продавать начну, за полцены, как студенты ношеную форму. Аньку подключу — эта с покупателей и две трети слупит. Вот, ежели что, не пропаду.

— Не успеем ни откормить, ни мундир пошить, — покачал головой батюшка. — Велено, как только сын вернется, сразу его везти. А мне послезавтра все равно с докладом к государю ехать — вот, вместе и поедем. Следующего раза через неделю ждать, лучше сразу.

— А ты вместо министра с докладами ездишь? — слегка удивился я.

Маменька мне говорила, что отец не часто императора видит.

— А что делать? — развел руками батюшка. — Его Высокопревосходительство граф Толстой у нас иной раз не успевает — он же еще и президент Императорской Академии наук, и состоит в членах Государственного совета, и в Сенате, опять-таки заседает. Министрам, вроде бы, в Сенате заседать не положено, но ему приходится. Общей обстановкой он владеет — наговаривать на него не стану, но в конкретные дела вникать некогда. Так я и сам еще не успел во все вникнуть, но потихонечку впрягаюсь. Но пред очи государевы министру тоже следует попадать. Ему же и про Академию нужно докладывать, и про те кассации, которые из Сената в Окружные суды возвращаются. Договорились, что два раза в месяц он ездит, два раза я. С государем, понятное дело, все согласовано.

Сказал, вроде и с сожалением, но какой же товарищ министра не стремится лично кататься с высочайшими докладами к императору?

Интересно, а не поставили ли батюшку на должность товарища министра как «рабочую лошадку»? В Новгороде нечто подобное уже было. Губернатор — тайный советник и камергер, по более важным делам ездит, заодно свои заводы контролирует, а отдувается вице-губернатор. И здесь — граф Толстой занимается иными делами, политическими.