— Понятно, — Лисицына мазнула недовольным взглядом по Глафире. — У нас Нефёдова-младшая вообще неизвестно где. У нас чёрт-те что творится, а нам смешно.

— По Ане Нефёдовой могу доложить следующее, — Кирилл раскрыл папку. — Дядя Веселовой активно сотрудничает, он реально за неё переживает. Мы с ним прошлись по всем родственникам, даже по тем, о ком он и забыл. К нескольким съездили, но, увы, никаких следов Маргариты. Но есть интересная деталь, — Кирилл вынул из дела фотографию. — Это подруга Веселовой, Юля, они с этой девочкой дружили довольно долго, пока Юлю не удочерили. Так вот, мы уже несколько дней не можем связаться с её родителями. Их курировать служба опеки перестала давно, через школу сложно зайти, сейчас лето, а родители Юли сейчас в отпуске. Выясняем, куда могли уехать, и у них, по словам соседей, дача есть.

— Отлично, — съязвила Лисицына. — Три недели работы и почти нулевой результат. Но хотя бы что-то. Спасибо, Кирилл. Есть просвет в поисках Лопатина-старшего? — она адресовала вопрос Визгликову.

— Нет, — Стас покачал головой. — Мишку мы привезли, но он ничего не знает. Ему передал этот листок с наброском какой-то возможный свидетель. Сосед мужика, у которого заказывали баннер. Он тогда и видел, по его словам, Андрея. Нарисовал и отдал Мишке. Тот дурак себе надумал конец света и рванул в послушники, ибо расследовать возможные преступления своего родителя никак не мог. Подумать о том, что это может быть элементарной подставой, он не догадался.

— Почему ты думаешь, что это подстава? — спросила Анна Михайловна.

— Потому что я рассматриваю все варианты.

— Надо бы найти этого соседа, — вставил слово Погорелов.

— Он снимал там квартиру, паспорт никому не показывал, потому что знакомый знакомого и так далее, — начертил фигу на листке бумаги Стас. — И знаем только имя. Зовут его Лавр, он так Мишке представился.

— Лавр? — Глаша вскинула глаза на Стаса.

— Да.

— Дядя Веселовой сказал, что один раз слышал такое имя. Вроде ей какой-то мужик помогает, она его однажды Лавром назвала. Он ещё тогда о нём упомянул в детдоме."

"— Три недели! А такая важная информация не была выявлена, — гаркнула Лисицына. — Обязываю всех быть полностью в курсе дела. Вся информация мне на стол. Хоть ночью наизусть учите. Это понятно?

Все молча покивали, и только Глаша откашлялась, распрямила плечи и, глядя в стол, проговорила:

— Ну, наверное, как-то неправильно жалеть мои чувства, — Глаша тщательно складывала из листка бумаги квадратик. — Я вам всем очень благодарна, но теперь моя очередь. Точнее, теперь я смогла полностью восстановить тот день в своей памяти. Сегодня смогла.

* * *Глафира отпила ещё глоток коктейля, с сожалением поставила бокал на стол и, поднявшись с места, двинулась к выходу.