Сейчас мы их по дуге объедем… А вообще чего это я? Убегаю от него? Что он мне сделает? Броню поцарапает? Вот Яшка Кузнецов, командир 1-го взвода, быстрее меня сообразил — налетел на вражину и задавил к ебеням! Маладца!

Вперед, вперед! Где позиции их артиллерии? Вот ведь хрень какая пошла — ямы дурацкие понакопаны, а в них железки торчат. Это они так от атак бронесил берегутся? Нет… Вот я дурак — не соображаю ничего в горячке! Это ведь и есть искомые вражеские батареи — только по ним «Львы» отработали. Значит, приехали? Пора остановиться? Наверное, пора — с другой стороны показались броневики Сашки Ульянова.

Кольцо окружения замкнулось.

Подавая пример, мой «Медведь» первым тормозит и разворачивается. Остальные повторяют маневр. Только взвод Демьяна Ермилова, как учили на маневрах, отъезжает и встает подальше, спиной к нам — прикрывает тыл. Правильно — вдруг там еще кто-то остался. Хотя вряд ли… Мы же километра на четыре отмахали. Какая глубина построения по турецкому уставу полагается дивизии? Вроде как раз километра три. Так что — все здесь, в «мешке». Но пару машин все-таки нужно будет еще дальше послать.

Но сначала сигнал! Так, ракетница где? Где, где… в гнезде! На своем месте! Перезарядить… а чего так руки трясутся? Все-таки переволновался, словно новичок в первом бою. Приоткрываю люк — пошла родимая! Зеленая, значит, все в порядке — задача выполнена. В ответ с позиций полка тоже выпускают зеленую ракету — порядок, нас увидели. Можно начинать ровнять турок с землей. Однако… уже некого! Присматриваюсь — и никого не вижу! Это что же? Мы всех перестреляли? Все двенадцать тысяч? Ни хрена себе…

Ан нет! Смотрю на поле и вижу — шевелятся там.

Есть еще живые. Просто залегли. Не выдержали. Впрочем, что их винить — под перекрестным пулеметным огнем дрогнет самый отчаянный храбрец.

Целых четыре часа после боя мы собирали с этого поля пленных — офицер на турецком предлагал бросать оружие и выходить с поднятыми руками, а эти придурки продолжали тупо лежать, надеясь, наверное, что расточатся небеса и воинство Джабраила придет к ним на помощь. Шевельнуться им не давали — на каждый выстрел с их стороны начинали лупить два-три пулемета.

Всех, кто поднимался с земли, не выпуская из рук винтовок, — валили снайперы. Поначалу сдавшихся было мало — отдельные единицы. Но постепенно мозги аскеров вставали на место — кто-то, не желая смириться с поражением, вставал и принимал смерть от пули бекасника, те, кто выбирал жизнь, бросали «ремингтоны» и поднимали над головой руки.

К полудню мы согнали в узкий треугольник между двумя выстроившимися клином взводами «Медведей» толпу примерно в четыре тысячи голов.