Правда, в одеянии простолюдинки, ну да утереть кровь доблестному воину, павшему за Пруссию, и принцессе не зазорно. А не присмотришься ли к помянутому павшему воину?

Лицо-то знакомое, но вот откуда? Проклятая память, сейчас бы лет двадцать долой, да во времена Садовы… А, проклятье, вот откуда! Черт, так ведь и удар может случиться!

— Цесаревич (у Бисмарка впервые получилось выговорить русские «ц» и «ч» настолько чисто) Николай… русский наследник престола…

— Да, Отто, да, — теперь голос императора звучал слегка устало. Видно было, что его при виде картины тоже чуть не хватил удар, и, хотя старика уже ОТПУСТИЛО, все же ручаться не стоило.

 — Всего лишь картина, всего лишь. Сиди спокойно, — поняв намерение канцлера куда-то мчаться, срочно выяснять, вставлять фитили и объявлять выговоры, отмахнулся император. — Картину написал русский… хм… Сурикофф. Это, как мне пояснили, их лучший живописец, академик чего-то там, награжденный чем-то — в общем, неважно. Картина написана по личной просьбе наследника. Понимаешь, Отто?

Император любил такие, с позволения сказать, «экзамены». Этот был из самых простых — чего уж тут сложного, это вам не с Горчаковым и Александром II беседовать, только-только начав русский учить.

— Хм… либо наша Виктория и впрямь произвела на парня впечатление (признаться, не припомню, где они могли видеться). Либо пьяный медведь решил вылезти из-под каблука датской стервы. И совсем замечательно — если наследник недвусмысленно намекает, что папа не вечен, а он-то готов дружить. Ну а милая Виктория — это так, требуемый для дружбы аванс.

— Браво, Отто, — картинно попытался свести ладоши император. И не стал сводить — не в опере, право.

 — Браво! Именно эти варианты я и обдумывал. Признаюсь тебе, в третий не слишком верю — уж слишком это хорошо. В первый… да, это самый скверный случай, но и из него пройдохи вроде нас с тобой должны что-то выжать, а? — Невероятно! Его Императорское Величество изволили пошутить! Да даже в памятный день 1871 года… хотя нет, тогда-то император был после церемонии весел, как французский паяц.

— И Ваше Величество…

— Отто, мы не у китайского императора, не разводи церемоний, — отмахнулся кайзер. — Да, я думаю, что кто-то подкинул нашему русскому другу хорошую идею.

Или он сам додумался — сильно подозреваю, что этот так называемый миротворец куда умнее, чем кажется."

"— Ваше Величество, — тут же перехватил инициативу канцлер. В конце-то концов, именно он занимался государственными делами, а кайзер… кайзер жестом умудренного художника иногда вносил правку. Муху там нарисовать на лбу персонажа картины. Или встретиться и переговорить с монархами соседних держав лично — есть вопросы, которые канцлеры и министры просто не посмеют ставить перед ПЕРСОНАМИ.