Рубари встал к логосу огня, повозился с заслонками, а потом показал мне указательный палец на вытянутой руке, намекая, что пришла моя очередь совершать манипуляции. Я подошёл к накопителю и, глубоко вздохнув, присоединил к нему три цепочки для передачи пневмы в логосы сферы пустоты…

Дирижабль дёрнулся. Заскрипели конструкции и канаты, начали потрескивать стены… Труба, спускавшая воздух из аэростата, грозно загудела, выпуская из боковых отверстий настоящий ураган. В помещении сразу стало тепло и даже немного душно. Рубари быстро открыл несколько отдушин в корпусе, позволяя холодному воздуху ворваться в отсек.

Я подошёл к штурвалу, рядом с которым уже стояла Нанна, и завороженно уставился в окно. Скала стремительно удалялась — вместе с небольшой фермой, давшей нам приют, вместе с унылым городом Экори и его недобрыми новыми обитателями. Порывами ветра нас быстро сносило на юго-восток — прочь от белоснежной шапки ледника, прочь от скалы. Прямо в объятия бесконечно глубокого неба и белых клубов туч…

Я потянул рычаги, чтобы вернуть нам контроль над управлением.

Рубари снова шумно завозился с заслонками. Одновременно загудели турбины и застрекотали за стеной винты, еле различимые в отчаянном вое ветра. Дирижабль снова дёрнулся и медленно поплыл вперёд, набирая скорость. Я чуть довернул штурвал и винты, чтобы компенсировать ветер, сверился с компасом и выданной Рубари картой — и счастливо вздохнул. Мы летели!..

Рядом от восторга запищала Нанна и бросилась меня обнимать. Счастливо захохотал наш бородатый механик, заглянув в рубку. Но потом резко осёкся и ткнул пальцем в левую часть обзорного окна.

— Вот н-в-зёт! — удручённо заметил он.

Я застопорил штурвал (звучит гордо — если не знать, что это колесо от телеги), подошёл к окну и всмотрелся туда, куда указывал Рубари. Три чёрных точки приближались к скале с востока. Я схватил бинокль, висевший на стене, навёлся — и внутри у меня всё похолодело. Наши знакомые мародёры вернулись… Два уже виденных дирижабля, и ещё один — побольше, которого раньше с ними не было. Сейчас все три воздушных судна явно меняли курс. Причём, на палубе нового дирижабля матросы готовили какую-то пушку.

В общем, сомнений не оставалось — нас собирались подстрелить…

— Чтоб вас всех! — я с досады саданул себя по коленке. — Нанна, в каюту!.. Рубари, мы можем выжать из логоса ещё больше?

— Г-товь пн-вму! — посоветовал он так, будто я свою кровную буду отдавать.

Под гудение разгорающегося логоса я довернул штурвал, поворачиваясь к нашим недругам кормой. И тут же пожалел об отсутствии зеркал.

— Нанна! — крикнул я.

— Да? — отозвалась девочка из своей каюты.