Похоже, это чудовище понимало, что висит у меня на спине и чего я её коварно лишил… Тихий кашель сотряс всего меня, заставив сильнее вцепиться в рукоять ледоруба.

Глава 21

В которой я понимаю, что не зря занимался альпинизмом, вспоминаю поговорку про первый блин комом, а потом мы все останавливаемся в шаге от спасения — и делаем этот шаг.

Я не сразу понял, что странный кашель — это смех. Хриплый смех задыхающегося победителя… И даже чёрные глаза матки скамори уже не казались мне воплощением самой смерти. Они казались тупыми буркалами проигравшей твари…"

"Однако у неё ещё был шанс на победу.

Да, пройдёт какое-то время, прежде чем эта тварь снова наберёт кислоты — но я и не собирался ждать. Нащупав ногами уступ, я стянул зубами перчатку с левой руки и уцепился за наиболее надёжно выглядевшую трещину. Выдрал ледоруб, повесил его на пояс и вытащил перчатку изо рта, опять-таки заткнув за пояс. А ещё зубами стянул перчатку с правой руки…

Всё-таки пригодились тренировки по скалолазанию… Не то, чтобы я стал настоящим мастером этого дела — скорее, бояться начал. Зато хотя бы не висел, прижавшись к скале, как расплющенный паук, не зная, что делать дальше.

А тем временем реализовывался худший из возможных раскладов, которые я вообще мог себе представить… Ни страховки, ни навыков, ни сил — лишь голая воля к победе на холодном склоне скалы. В какой-то момент я снова глянул в глаза матки скамори и тихо прошептал:

— Спать надо в холода, тварь! Подавись своей кислотой!..

Первый колышек я вогнал только тогда, когда поднялся метров на двадцать. Скамори плевалась в меня ещё дважды, но каждый раз силы её плевка не хватало. Однако последний хлестнул всего в паре метров от моих ног.

Причём, мне до последнего казалось, что долетит — и я готовился орать, но держаться руками, пока сверху не скинут трос.

И только когда стало понятно, что до меня больше не доплюнуть, я решился нормально обезопасить себя — страховочной верёвкой и вбитыми в скалу колышками. Вбил две штуки и к каждому привязался верёвкой, после чего упёрся в скалу ногами, осторожно перекладывая вес на страховку — и посмотрел наверх. Рубари почти добрался до верхнего плато.

«Дзи-и-и-и-инь!» — требовательно и очень невовремя прозвучало у меня над ухом.

Впрочем, красноватые отблески как бы намекали, что, возможно, это я очень невовремя решил отдохнуть. Протянув руку, я слегка коснулся шара и сквозь знакомые помехи услышал радостный голос:

— Алл..! Фант?

— Да…

— П..вет!

— Привет…

— Ползи в. ше! Ещё … и быстр…!

— Сколько у меня времени? — спросил я.

— Пока …тка накоп…т на пл. вок? Минута у тебя!

Шар исчез, а я получил новое задание:

Ползите вверх! Оптимально — успеть до плевка матки скамори.