Мне это представлялось чем-то невообразимым.

Сам я почти никогда не видел снов, а если и видел, то едва мог вспомнить их содержание. Как только я просыпался утром, они рассыпались на тысячу осколков и растворялись в утреннем свете. И даже если что-то снилось мне так ярко, что я просыпался ночью (что случалось крайне редко), на следующее утро я все равно ничего уже не помнил.

Когда я рассказал тебе про это, ты поведала мне о блокноте и карандаше, которые всегда лежали в изголовье твоей кровати.

- Как только просыпаюсь, сразу же записываю все, что мне приснилось. Даже если есть еще какие-то дела или я спешу. А уж если просыпаюсь среди ночи от особенно яркого сна, то непременно записываю его содержание как можно подробнее. Потому что обычно это - значимые сны, из которых я могу узнать много важных вещей.

- Каких важных вещей? - спросил я.

- Вещей обо мне, которых я не знала.

Для тебя сны были почти наравне с событиями наяву и не были чем-то таким, что можно забыть или просто отпустить. Они были драгоценным внутренним источником, из которого ты многое могла почерпнуть.

- Это вопрос практики. Если ты очень постараешься, то тебе обязательно удастся запомнить детали. Попробуй. Мне было бы очень интересно узнать, что тебе снится.

- Хорошо, - сказал я, - я попробую.

Но, несмотря на все мои усилия (которые в основном сводились тому, чтобы положить блокнот и карандаш у изголовья кровати), я так и не смог проявить никакого интереса к своим снам. Они были настолько запутаны и противоречивы, что ускользали от моего понимания. То, что происходило в них, было нелогичным, а сюжеты едва ли имели какой-либо смысл. Иногда же содержание снов оказывалось слишком тревожным, чтобы о нем можно было с кем-то поговорить. Мне больше нравилось слушать тебя, когда ты рассказывала о своих длинных и красочных снах.

Время от времени в них появлялся и я, что меня особенно радовало, потому что я был частью твоего воображения - хотя бы в какой-то форме. И тебе, похоже, нравились мои появления в этих снах, хотя обычно я играл лишь незначительную второстепенную роль в их драматургии.

Были ли у тебя когда-нибудь двусмысленные сны, которые тебе было бы трудно со мной обсуждать? Я видел такие часто, иногда при этом непреднамеренно пачкая нижнее белье. Каждый раз, когда ты рассказывала мне сон, я задавался вопросом - рассказала ли ты мне все, что тебе приснилось.

Уверен, о многом ты говорила со мной честно. Но кто знает, что правда, а что нет? Наверное, не существует человека, у которого не было бы тайн. Нам, людям, нужны секреты, чтобы выжить в этом мире.

Не так ли?

7

- Если и есть в мире что-то совершенное, так это стена. Никто не сможет преодолеть ее или уничтожить, - заявил стражник.