И как же были счастливы их отцы… до тринадцатой луны своих сыновей.

Генерал умолк, прикрыв глаза и покачав головой так, словно бы желал вовсе избавиться от этих знаний, но разве можно избавиться от такого?

– Мало кто выжил, Анабель, – совсем тихо сказал ОрКолин. – Мало кто. А впереди было еще так много лун…

В этот момент показались возвращающиеся из лесу лорд Арнел и лорд Давернетти, они ехали впереди, о чем-то беседуя, позади них следовал караул из двух оборотней, затем императрица и император, кажется спящий, а потому завалившийся на лошадь совсем не царственным образом, его почти придерживал еще один оборотень, трое завершали кавалькаду.

– Я тебе так скажу, – ОрКолин встал ровнее, загораживая меня от возвращающихся, – были и те, что выживали, и тогда у кланов оборотней появлялись сильные, очень сильные вожди, и детей они плодили множество, и лечить были способны, а уж в бою им равных не имелось – удар хвоста, он тело кромсал посильнее, чем когти или двуручный меч. Сильные были вожди, легендарные. Были. Но вот уже много лет, поболее ста, скажу я тебе, мальчики не выживают. Мы ждем, чем можем помочь – помочь стараемся, потому как смешалась кровь, давно смешалась, где чьи предки уж и не разберешь, да и у девочек иначе – все выживают, а с пацанами беда.

И когда в ком драконово семя пробудится – иди пойми еще. Страшно оно, Анабель. Как мальчик народится, так и страшно становится. И ждешь, ждешь, страх леденящий, а сделать ничего не можешь. Мне из троих моих сыновей одного самому убить пришлось. Мы, знаешь, мы же даже убивать научились, Анабель, одним ударом. Так, чтобы сразу. Чтобы не мучился. Тяжело. Я ведь не трое суток ждал, я пять над ним волком выл.

Посмотрел на драконов, потом на меня и сказал:

– Иди, давай, это Давернетти тебе супротив слова не скажет, а вот Арнел, чувствую, вышвырнет из поместья со всей прислугой вместе.

В этом он был прав.

И все же:

– Но если один вдруг выжил, генерал ОрКолин, как найти его? – Мне тяжело было задавать такой вопрос отцу, что потерял своего ребенка и с трудом нашел в себе силы рассказать об этом, но я должна была спросить.

Это было важно. Для того, чтобы не допустить иных смертей.

Генерал постоял, поразмыслил, сложив руки на могучей груди, и произнес:

– Я тебе так скажу – худой.

Такой, что про силу его и не скажешь. Сострадательный, эмпатии много в них, как в вас, людях, тех, что хорошие. А еще не помнят они, ничего не помнят при обороте, это у них от нас. Вот, пожалуй, и все.

– Мисс Ваерти, – несколько напряженно позвала меня вышедшая из черного хода миссис МакАверт.

Да, пора было уходить.

* * *"

"Остаток дня я провела на кухне. Одной из трех кухонь поместья Арнелов, где готовили по обыкновению к Рождеству, а сейчас пространство пустовало.