Потому что, говоря о дочерях, уже следовало бы использовать термин герцогиня. По крайней мере к одной из них.

– Мм-м, – Давернетти несколько призадумался, – на момент свадьбы Сиене было около двадцати, Михель была младше на три года.

Я невольно представила себе девушку в платье подруги невесты, которая восторженно-восхищенными, голубыми, как летнее небо, глазами смотрит на счастье своей старшей сестры, на свадебную церемонию и мечтает… мечтает о том же. О таком же счастье, о таком же храме, о том, что и ее вот так же будет ожидать близ алтаря сильный уверенный мужчина, который с любовью будет смотреть на нее…

И мне страшно, правда страшно думать о том, что же произошло дальше.

«Младшая сестра известной вам герцогини Энсан родила от мужа своей старшей сестры тройню. Трех абсолютно одинаковых девочек. В тот же месяц уже герцогиня Энсан родила свою дочь, законнорожденную».

Казалось бы, только слова. Всего лишь слова… Но то, что скрывалось за ними, – ужасало. Возможно, вполне возможно, я бы отнеслась к этому не так остро, если бы не дневник матушки Исабель, а так… В какой момент герцог обратил внимание на младшую сестру своей жены? Когда пришел к ней? Как заставил? Ведь заставил же, иначе несчастная девушка не билась бы в истерике в богадельне, умоляя избавить ее от «свидетельств греха».

– Анабель, вы побледнели, – сделал замечание исключительно внимательный лорд старший следователь.

– Увы, причины имеются, – тихо ответила я.

– И в чем же вы видите причины вашего испорченного настроения?

Подняв взгляд на него, я несколько секунд смотрела в глаза дракона и искренне не могла понять – он шутит, иронизирует или действительно не понимает?!

– Лорд Давернетти, – проговорила, наконец, – произошедшее с младшей баронессой Энсан было ничем иным, как насилием.

Усмехнувшись, старший следователь покачал головой и ответил:

– Анабель, откуда нам с вами знать это? Вполне возможно, девчонка просто влюбилась, в драконов часто влюбляются, мы обладаем определенной харизмой, так что…

Пауза, довольно неплохая, чтобы подчеркнуть всю двусмысленность сказанного, вот только отбросив всю эту двусмысленность, я задала конкретный вопрос:

– Лорд Давернетти, как вы полагаете, что произошло со мной после того, как вы, забравшись в мой дом как вор, улеглись в мою же постель подобно насильнику?!

– Анабель! – Давернетти мгновенно подался вперед, в глазах его более не было ни насмешки, ни ухмылки, разве что появилась некоторая напряженность: – Давайте не будем путать понятия. Я не насиловал вас! Я ничем не желал оскорбить вас. Я…

– Вопрос был в другом, – перебила его ледяным тоном.