— Тут же люди везде!

— А мы дверь закроем, — предлагаю я, проводя губами по нежной шее.

— Тимур!

— Да, детка?

И тут дверь распахивается, и на пороге с грозным видом вырастает медсестра. У нее такое лицо, что мы не удерживаемся и начинаем хохотать.

Так под наш дружный ржач меня и выдворяют с позором из Олиной палаты.

Но я не теряюсь и иду прямиком к завотделением, потому что если ничего серьезного у детки нет, я бы забрал ее домой под контроль нашего семейного врача. Хоть прямо сейчас, если разрешат.

Потому что я до сих пор не справился с тем, что было. Внутри меня до сих пор живет ледяной ужас, и лекарство от этого только одно — чтобы детка была рядом.

Я, наверное, тиран, но я знаю, что физически не смогу никуда ее отпустить в ближайшее время. Надеюсь, она это понимает.

Глава 27. Поехали?

Оля

Стажировка в американском вузе…

Мой шанс получить бесплатное образование в Штатах и остаться там навсегда. Практически воплощенная мечта!

Вот только после того, что произошло, я уже не могу так ее воспринимать, потому что ни одна мечта на свете не стоит того, чтобы оставить Тимура.

Может, если бы мы были вместе уже какое-то время, хотя бы год или два, тогда я смогла бы пережить такую долгую разлуку. Но точно не сейчас. Я не смогу. Даже на месяц не смогу, а уж тем более на целый семестр. Сейчас, когда между нами все так остро и горячо, это кажется чем-то невозможным."

"С того момента, когда Тимур забирает меня из больницы домой, мы с ним точно сходим с ума: постоянно трогаем друг друга, обнимаем, говорим, занимаемся любовью. Это как необходимость — коснуться его, чтобы убедиться, что он рядом. Что у нас все в порядке.

— Я не поеду в Штаты, — говорю я ему, когда мы лежим, обнявшись, после долгого и нежного секса.

Тимур еще ближе прижимает меня к себе и выдыхает:

— Я рад, что ты так решила, Оль. Очень рад.

И я в тот момент тоже очень рада.

А потом среди ночи меня внезапно накрывает, и я иду реветь в ванную. Потому что, как ни странно, моя невозможная любовь к Тимуру не отменяет горячего желания посмотреть другую страну и другой университет, послушать лекции крутых преподавателей и познакомиться со студентами со всего мира.

И хотя мне казалось, что плакала я тихонечко и что Тимур ничего не заметил, но утром он ходит хмурый и курит одну сигарету за другой, а потом вдруг спрашивает:

— Ты сильно туда хочешь?

— Я не поеду, Тимур, я же тебе уже сказала.

— А я не спрашиваю, едешь ты или нет. Я спрашиваю: хочешь?

— Хочу, — признаюсь я, хотя мне ужасно стыдно, будто этим своим желанием я немного его предаю.

Тимур хмурится, кусает губы:

— Ты хочешь там остаться? В смысле в Штатах?

— Нет, ты что! — пугаюсь я. — Ни в коем случае! Мне просто было бы ужасно интересно там поучиться немного… Но это ничего не значит! Просто…

Тимур поднимает на меня глаза.