Неужели я настолько продрогла во время полета? Учитывая, что перемещение заняло больше времени, в этом не было ничего удивительного. Но я никак не могла понять, от чего, невзирая на внутренний протест, ощущаю тепло, хотя, по здравому размышлению, меня должно трясти от негодования?

Однако разбираться в собственных весьма странных ощущениях времени не было, и я вернулась к разговору:

– В день похорон герцог Клеймор прислал мне полагающийся случаю черный траурный конверт. Но вот в нем, вопреки всем нормам приличия, содержалась яркая красочная поздравительная открытка и слова: «Пусть более ни одно Рождество не омрачит вас». А теперь отпустите меня, я неважно себя чувствую.

– Неважно или необъяснимо? – поинтересовался лорд Арнел.

«Второе», – была вынуждена признать я.

Но вслух ответила уверенным:

– Первое.

– И почему у меня такое ощущение, что вы мне лжете, причем самым наглым образом? – язвительно произнес градоправитель Вестернадана.

– Если уж говорить о наглости, то советую вам взглянуть в зеркало – поверьте, обладающий этим качеством будет именно там! – гневно воскликнула я.

Усмехнувшись, лорд Арнел чуть склонил голову:

– Что ж, раунд за вами, мисс Ваерти. Однако позвольте, не меняя положения, задать вам один вопрос: сколько шрамов оставалось на лице Барти Уотторна к моменту его смерти?

Недоуменно воззрившись на дракона, я все же поинтересовалась:

– Позвольте спросить. И по какой же причине мы не должны менять положения?

– Она вскоре станет весьма очевидной, проявите немного терпения. Так сколько шрамов?

Задумавшись, с трудом припомнила:

– Кажется, всего один.

– Где?

– Пересекающий левую часть его лица сверху вниз. – Боюсь, это все, что я могла припомнить.

Дракона подобный ответ не устроил.

– Покажи, конкретно, – очень мягко, но все же требовательно велел он. – Где именно? Можно показать на мне.

Где именно?.. Хороший вопрос. С тяжелым вздохом пробуждая не самые приятные воспоминания в своей жизни, я прикоснулась к лицу лорда Арнела, к левой брови, и, зажмурившись, провела средним и указательным пальцами рваную неровную линию, пересекавшую бровь, глаз, из-за чего Барти был частично слеп, щеку и краешек губ.

Наверное, всю глупость и двусмысленность своих действий я оценила, лишь прикоснувшись к губам лорда Арнела, и первым порывом было резко отдернуть руку, но дракон холодно приказал:

– Не смей!

– Не смейте мне приказывать! – мгновенно ответила я."

"И, открыв глаза, с нескрываемым гневом воззрилась на лорда Арнела. Но он накрыл мою, все так же находящуюся у его лица ладонь своей ладонью. Мягко, не отрывая взгляда от моих глаз, прижал пальцы сильнее к своим губам, нежно поцеловал, согревая дыханием.