Чувства – это всего лишь чувства, лорд Арнел, в человеческом обществе их принято скрывать вовсе, да и в драконьем им не придают никакого значения.

– Вы ошибаетесь, – тихо произнес лорд Арнел. – Но, кажется, я начал к этому привыкать.

И его лицо вдруг оказалось непозволительно близко."

"Я вздрогнула, ощутив, как теплые губы касаются моих, приоткрытых от возмущения и готовности высказать еще немало пренеприятных истин. Но все слова исчезли, как и все мысли, едва в глазах дракона засияло нечто неимоверное, словно в совершенно черном ночном небе вспыхнули разом все звезды.

И я замерла, не в силах оторвать взгляд, не в силах сопротивляться, не в силах противостоять ему.

– Так лучше, не правда ли? – хрипло спросил лорд Арнел. И, скользнув губами по моим губам, едва слышно добавил: – Ты упоительно сладкая, Анабель, и даже когда ты сводишь меня с ума, постоянно отталкивая, это все равно горечь со сладким привкусом. Словно яд. Ты мой яд, Анабель.

– А вы наркотик, – простонала я, попытавшись вырваться.

Совершенно бессмысленное действие, потому как лорд Арнел был сильнее и отпускать меня совершенно не собирался, как и продолжать разговор. Властный поцелуй запечатал мои губы, свободная ладонь мягко перехватила мое запястье, и со мной начало происходить нечто невообразимое – теплая волна разлилась по венам, вспыхивая сотнями точек удовольствия, словно во мне начали сиять те самые созвездия, что светились в потемневших от страсти глазах лорда Арнела. И это было непередаваемо, невыносимо, нестерпимо сладко, ввергая в совершеннейшее непонимание происходящего и заставляя терять остатки разума в попытках противостоять тому, что уже растекалось по моему телу, усиливаясь с каждым осторожным прикосновением.

И поцелуй все длился и длился, то бережный и нежный, изучающий, осторожный, почти возвращающий к реальности, то властный, не терпящий попыток воспротивиться и наказывающий мучительным погружением в сладкий дурман. Лорд Арнел уверенно вел эту партию, словно в танце, превратив даже упоительную ласку в решительное сражение. И поцелуи стали меняться, стремительно становясь то упоительно нежными, то аморально бесстыдными, то жестокими, то практически невинными, и в какой-то момент он подобрал ключ к моему сердцу, отслеживая именно его удары.

Этим ключом стала нежность.

Беспредельная, упоительная, ласкающая, как теплые волны океана, нежность. Нежность, которой в лорде Арнеле оказалось так много. Мне вдруг показалось, что она была в нем всегда, но дракон, скованный навязанным ему властным и жестким образом, никогда ранее не давал ей выхода.