Ожёг ладонями обнажённые плечи, склонился к губам, которые, оказывается, уже и сами приоткрылись ему навстречу.

Замешкался всего на секунду, словно не веря в то, что делает. Но когда уже накрыл своими губами мои, больше не отпускал. Наоборот, привлёк к себе с какой-то звериной жадностью, чуть ли не с рычанием. Целовал так, словно последний час на свете живёт.

Попытка отпрянуть ни к чему не привела.

Я даже отпихнуть его от себя не смогла толком!

Правда, поцелуи из дурманящих, лишающих разума стали лёгкими и нежными, едва ощутимыми, и после первоначального шквала бесстыжих, будоражащих самые тайные стороны души, лишали разума ничуть не хуже.

.. Но как бы ни целовал лорд - горячо или нежно, каждое его прикосновение было каким-то правильным, что ли. Хотя нет, не правильным. Настоящим.

Даже чудно стало: почему любовь раньше так меня мучила? Ведь прекрасна она! Ничего прекраснее на свете нет!..

А что до мимолётности всей этой, до суетности.

Так на то и послала мне Вещунья Русальную Ночь.

Благословенную ночь.

Детей, что зачинаются во время таинства цветения Русальника, считают благословением самой Вещуньи. Никто не осудит, а сама я себя в последнюю очередь!.

.

Чародейка я или нет?!

Да я все свои чары направлю на то, чтобы волшба главной ночи в кругу пустила корни в моей утробе!

Я невинна, но не глупа, как рождаются дети на свет, знаю...

- Йенни. - словно неверяще прошептал лорд, когда сама вдруг приникла к нему жако, обвила шею обеими руками.

- Эйнар. - внезапно вырвалось у меня и внутри потеплело от собственной смелости. Русальная Ночь беспощадно срывает маски.

Только в эту ночь я могу назвать своего сюзерена, Хранителя Севера, жениха моей хозяйки, по имени.

Что-то хрипло прошептав в ответ, лорд привлёк меня к себе. Чересчур резко. Меня качнуло вперёд, зеленоглазого же подвёл каменный выступ сзади. В следующую секунду мы с плеском обрушились в лазоревые, исходящие молочным паром, воды!

Вдвоём в моей купели тесновато, а потому упав в воду, я осталась лежать на лорде. То, что поцелуи и не думали прерываться, почему-то не удивило. Краем сознания отметила, что вода сделала сорочку на мне совсем прозрачной.зеленоглазый злыдень, бросив взгляд вниз, отчего-то застонал.

Спустя головокружительную вечность, пролетевшую в одно мгновение, поцелуй всё же прервался.

В голове клубился радужный туман, в груди и животе порхали бабочки и сладко пели флейты. Я тяжело дышала. Как и Эйнар.

- Толчок, - сказал он. - Как будто совсем близко был.

Я пожала плечами. Ничего такого я не заметила.

- Да и шерп с ним, - с лёгкостью согласился зеленоглазый, вновь привлекая меня к себе. Руки его привычно-властными, собственническими движениями, оглаживали и сжимали моё тело. И тело, и меня такой порядок вещей целиком и полностью устраивал...