Они уединились в изящном алькове резной аркой, за тонкой, словно паутинка, занавеской, где самозабвенно целовались. Диана сидела у него на коленях, обхватив руками шею и томно вздыхала.

Я стояла и смотрела, как сплетаются их пальцы, соприкасаются губы и тела, как встрёпанные тёмные пряди Эйнара смешиваются с легкомысленными золотыми кудряшками.

Надо было отвести взгляд, попятиться, развернутся и припустить обратно по коридору, как давешние горничные. Надо было. Но тело отчего-то не слушалось. Скованная им, словно клеткой, я стояла и смотрела, не в силах отвести взгляд.

Не в силах ничего с собой поделать.

Где-то впереди хлопнул ставень и в лицо ударило дыханием сквозняка. Пронёсшийся по коридору порыв ветра вздёрнул занавеску, разделяющую меня с целующейся парой. Я очнулась в тот момент, когда наши с лордом взгляды встретились. Его - недоумённый, чуть отсутствующий, и мой - отчаянный и, должно быть, очень жалкий.

Эйнар Сварт приподнял бровь и этот жест недоумения, наконец, покончил с моим внезапным параличом.

Я припустила прочь со всех ног, не разбирая дороги.

Глава 42

Сперва я и в самом деле неслась, сломя голову, подставляя разгорячённое лицо волнам ночной свежести.

Очнулась лишь с размаху приложившись о шершавый ствол и поняла, что успела каким-то чудом миновать ворота замка! Затем меня долго и мучительно рвало, и, стоило вспомнить возню за шёлковой занавеской, принималось выворачивать наизнанку снова. Затем всё же пришло облегчение, щедро приправленное вялостью и апатией.

О возвращении в замок сейчас речи и быть не могло. О том, чтобы присоединиться к гуляниям в низине - тем более. Не хватало ещё раз встретить эту сволочь зеленоглазую!.

.

Куда же тогда? Домой? Я до безумия люблю родных, но сейчас не хотелось проверять на прочность натянутые до предела нервы и потому я решила не нарушать собственного одиночества.

И всё же Русальная ночь - чародейская ночь.

Стоило, успокоившись, вдохнуть полную грудь таинственной свежести, перемешанной с ароматом прелой листвы, сбросить постылую личину, отбросить назад растрепавшиеся за время моего забега волосы, подставив лицо ласковым поцелуям ветра, стоило наполнить слух далёким лягушачьим хором да стрёкотом цикад, как стало яснее ясного: источник, тот самый горячий источник, к которому всё недосуг было вырваться - вот то, что мне сейчас нужно!

Мой источник бьёт лазурно-голубой жилкой в самом сердце северного нагорья.

Конечно, горячий источник мне не принадлежит, да и никому он не принадлежит, просто приятно звать его «мой», тем более что набрести на него невозможно, а найти во второй раз -можно разве что из чистого упрямства или, выражаясь по-научному, ма-зо-хиз-ма.